Алхимики. Бессмертные - Кай Майер

– Константин Леопольд Ракоци.

– Это имя я уже слышала, – задумчиво сказала Каризма. – Вернее, читала. Похоже, ваш предок…

Константин широко улыбнулся.

– Граф Сен-Жермен, – сказал он и, заметив недоверчивый взгляд Джиллиана, добавил: – Мой прадед. Шарлатан, который колесил по Европе, выманивая деньги у богачей.

– Вы знаете, сколько ассасинов в доме? – спросила Каризма.

– Трое бросили меня сюда и ушли. Еще двое остались наверху. Но вполне возможно, это не все.

– Четверых мы убили на подходе к замку.

– Я так и понял, что это ваших рук дело. Ассасины – прекрасные воины, но вы же видели, сколько им лет.

– Есть и постарше. – Джиллиан вспомнил сторожей, охранявших пещеру. – Мы встретили двоих на Балеарских островах. Видимо, их сослали туда много лет назад.

– Это похоже на Кристобаля, – согласился Константин. – Воины постарше не так самоотверженны.

– Поэтому граф и содержит приют в Сории… – с горечью произнесла Каризма.

– Похоже, он хочет возродить Храм Черной Исиды, – предположил Константин. – Во всяком случае, так он говорил.

Каризма оглянулась. За узкой гранитной аркой начинался коридор с низким потолком – он вел к лестнице. Ни души.

Каризма шагнула к выходу, но Джиллиан остановил ее:

– Подожди. Думаю, наш друг должен нам кое-что объяснить.

– Что вы хотите услышать? – Константин устало вздохнул.

– Ну, например, что вы с Аурой здесь ищете?

– Вы хотите услышать это именно сейчас?

Джиллиан кивнул:

– Если ассасины вас прикончат, будет уже поздно.

– Кажется, я начинаю понимать, кто вы, – сказал Константин после некоторых раздумий. Он оглянулся на выход из темницы. Никого.

И начал торопливый рассказ.

Аура кое-как оправилась от потрясения и все же не могла поверить, что Джиллиан в Испании, тем более где-то совсем близко.

Но зачем Иннин лгать?

Аура не придавала большого значения ее рассказам про Verbum Dimissum. Особенно ее удивляло, откуда у Иннин такая уверенность, что она не погибнет вместе со старым миром. Вероятно, это вечная жизнь сделала ее столь высокомерной. Короли и императоры заболевали манией величия всего за несколько десятилетий, а некоторые – и того быстрее. У Иннин времени на это было куда больше.

Вопрос в другом: какие последствия это будет иметь для Джиана и Тесс, а также Константина, Джиллиана и самой Ауры…

«Джиллиан…»

Просто невероятно!

Она разглядывала мыс и склоны гор.

– Он здесь, в замке? – спросила Аура.

– Я давно его чувствую, – ответила Иннин. – Но он был слишком далеко, чтобы услышать мой зов. Теперь он здесь.

– Так это ты посылала нам видения?

Иннин кивнула:

– За столько лет многому можно научиться. Например, развить сверхспособности. Но что дальше? Сначала мы просто люди, затем бессмертные и наконец боги? А что потом?

– Если ты не против, я подумаю об этом через пару тысяч лет.

Иннин улыбнулась:

– Мы могли бы держаться вместе, Аура. Семья бессмертных. Твои дети тоже могут быть с нами.

– Кристобаль предлагал им бессмертие.

– Знаю. Впрочем, сам он не так глуп, чтобы гоняться за бессмертием. Видимо, представляет, что это такое.

Аура молча согласилась. Филипп боялся прошлого – традиций, как он выражался. Но и будущее, вероятно, вселяло в него не меньший страх… Брать на себя такую ответственность он не хотел.

– А мы можем… покончить с собой? – неожиданно спросила Аура.

– Когда-то давно я знала тех, кто так и сделал, – ответила Иннин. – Но они имели железную волю и были уверены в своем решении.

– А ты сама когда-нибудь думала об этом?

– Тысячу раз. Но дальше мыслей дело не шло. У меня бы не хватило смелости. Да и я никогда не бывала в таком отчаянии. Страх и печаль проходят. А мы остаемся.

Аура чувствовала на себе взгляд Иннин, но избегала смотреть ей в глаза.

– Когда я только приехала в Париж, скажи мне кто-нибудь, что через несколько дней я умру, я бы и бровью не повела. Все потеряло смысл. Но потом появился отпечаток руки, Звезда волхва, Фуэнте… («Константин», – мысленно добавила Аура.) И все опять… Не знаю, как выразиться. Изменилось. Будто включился свет.

– Об этом я и говорю. Боль проходит. А мы остаемся. Навечно.

Из уст любого другого человека слова эти прозвучали бы весьма оптимистично, но Иннин произнесла их с полнейшим безразличием.

– Я хочу вернуть детей, – сказала Аура.

– И гермафродита?

– Это ему решать.

Иннин взяла Ауру за руку:

– Оставайтесь со мной.

– Посмотрим.

Покрутив пальцами костяную брошь, Иннин задумчиво посмотрела на залитые закатным солнцем горы.

– Ты хочешь вернуть Джиана и Тесс… Хорошо. Но сначала пусть они помогут Старцу горы отыскать Грааль и Verbum Dimissum.

– А если у них не получится?

– Рано или поздно они найдут и то и другое.

– Могу я с ними поговорить?

– Я знала, что ты об этом попросишь.

– И каков твой ответ?

Иннин колебалась:

– Я больше не хочу жить одна. Все, что я сделала, все, что подсказала Старцу горы – поиски Гра аля и Verbum Dimissum, идею привести тебя сюда, – все это я делала только ради того, чтобы встретиться с вами. За помощь в возвращении детей ты должна пообещать мне кое-что взамен. Если гермафродит откажется составить мне компанию, ты останешься со мной. Это мое условие.

– Это означает свободу для Джиана и Тесс и неволю для меня.

– Не неволю. А свободу, причем куда большую, чем ты когда-либо имела.

– В этой башне?

– Мы можем идти куда захотим.

– Кристобалю это не понравится.

Иннин едва заметно улыбнулась:

– Это Храм Черной Исиды, а не Храм Старца горы. Хасан ибн Саббах провозгласил меня богиней. Значит, я богиня и для его преемников.

После всего, что Кристобаль говорил и делал, Аура сомневалась, что он станет следовать этому правилу. Но не видела смысла спорить с Иннин.

– Хорошо, – наконец согласилась Аура. – Веди меня к детям.

Иннин пристально посмотрела на нее своими серыми глазами. Ауре на мгновение показалось, будто перед ней пронеслись события, которые Иннин повидала за свою жизнь – ужасные и прекрасные. Становление старого мира и предчувствие чего-то нового.