Сети - Юлия Бажова

«Спасибо тебе, мерзавец! Будь ты проклят».

Каждую комнату по периметру опоясывала толстая железная труба. Она вела из полуподвального помещения в правой части здания. Это, надо полагать, и есть загадочная Ревущая Комната. Сейчас комната молчала, а дверь туда была открыта. Половину помещения занимала огромная железная бочка с длинным прямоугольным отверстием в боку, укрепленная на ножках в горизонтальном положении. Спереди, сзади и сверху из нее торчали трубы – две входили в стены, третья, дымоход, – в потолок. Пол, стены, потолок и саму бочку покрывал толстый слой копоти. Окон комната не имела, поэтому не успела проветриться, и ноздри раздражал незнакомый тяжелый сладковатый запах. Здесь Иллас с Таокой задержались дольше всего, в то время как Лайо планомерно и методично, дюйм за дюймом, шерстил жилую часть дома.

– В верхней комнате и на лестнице блеклые отголоски убийства. Ужас, безысходность, предсмертная агония. Но следов крови нет. И нет ничьих отпечатков! Нигде! – закончив обход, доложил он Илласу и обиженно надул губы.

– Все подчистил и смылся, – с невинным лицом подытожил Морган.

Лайо метнул на него сердитый взгляд и сунул голову в отверстие, служившее, очевидно, топкой, откуда буквально минуту назад, перемазанная копотью, вынырнула его старшая коллега со словами: «Жгли неизвестное жидкое маслянистое вещество, которое легко воспламеняется и дает много тепла».

– Там трубы и бак, – гаркнул он из бочки. – Металлов он не плавил. Копоть – смесь каких-то смол или масел. Надо показать Харе.

– Он использовал эту штуковину для отопления, – подсказал Морган. – В трубах – вода. Она нагревалась, циркулировала по комнатам, и воздух прогревался.

Лайо резко разогнулся, стукнувшись макушкой о железный край топки.

– Сама?

Морган пожал плечами и зевнул. Ему было абсолютно наплевать, как работала эта груда закопченного железа; главное – Марго вышла из опасной игры. Иллас беспомощно уставился на старого мастера.

– Не смотри на меня так! – взмолилась Таока. – О древних технологиях я знаю не больше твоего.

– С чего вы взяли, что это древняя технология? Может, он сам изобрел? – Лайо постучал костяшками по трубе, проверяя, действительно ли внутри вода.

– С того, что в мире нет ничего, чего бы уже не было раньше. – Иллас развернулся к выходу и махнул остальным. – Полярная ночь! Скоро начнет темнеть. Мор, ожерелье!

– Оно не здесь.

Оказавшись на морозе, все усиленно задышали, изгоняя из легких противный сладковатый осадок. Ноги машинально понесли в сторону ветряных мельниц, выстроившихся в ряд, словно часовые, шагах в трехстах от дома.

– Подозрительно быстро он свернулся, – пробормотал Иллас, прикрывая лицо от обжигающего ветра. – И бесследно. Вчера здесь все так же выглядело?

– Я в дом не заходил. То, что поблизости никого, кроме девчонки, нет, мне сообщил Дар. Она лежала в ущелье. Вон там.

– Ах да… – Иллас даже не повернул головы в указанном Морганом направлении. Ясно, чем заняты его мысли: поскорее убраться с мертвого материка, запереться в теплом штабе и обмусолить проблему в узком кругу. За девять лет в должности верховного главнокомандующего старый воин отвык рисковать своей шкурой.

– Мы, когда начинается извержение вулкана, сворачиваемся быстрее, – прокричала Таока сквозь вой ветра. – Если ночью сильно морозило, да еще с бураном, неудивительно, что отпечатки уничтожило. Я уверена, это не единственное его убежище.

К моменту, когда Морган с Илласом и мастерами, утопая в снегу, добрели до ветряков, там собрался весь отряд. Восемь всадников, словно околдованные, пялились на крутящиеся лопасти.

– О Боги… – застонал Иллас от бессилия перед воплощенными в железе плодами дикарских умов. – А вертушки-то эти зачем?

– Снежинки молоть, – рассмеялся кто-то из ребят.

Его сосед потер замерзший нос и задумчиво, словно решая задачу вселенской важности, произнес:

– Интересно, с какого места надо бросить дерьмо на лопасти, чтобы оно в тебя же не отлетело?

Отряд грохнул хохотом. Лайо демонстративно отвернулся – видимо, чтобы тупые мочилы не заметили, как он хихикает в кулачок над незатейливой солдатской шуточкой. Морган проглотил смех и процитировал слова Марго:

– Они накапливают силу ветра и передают ее в тот железный бочонок. Там она превращается в огонь.

Лайо захихикал вслух.

– Чего уставились? – свирепо взревел Иллас. – Ни разу в жизни мельниц не видели? Ожерелье – и домой! Дурачье, – ругнулся он себе под нос.

Таких маленьких, на длинных ножках, дурачье не видело, но идею отбытия восвояси поддержало охотно.

За вратами бушевала буря. Гудящий ветер крутил снег, заставляя людей пригибаться к гривам коней, залеплял глаза. Смертоносный материк, милосердный лишь к своему самозваному королю и его маленькой пленнице, гнал незваных гостей прочь. В пурге они едва разглядели очертания развалин. Под долгожданной крышей спешились, стряхнули с себя снег. Кто-то пустил по рукам фляжку с травяной настойкой. До Моргана она так и не дошла. Отряд рассыпался по древним «дворцам», словно горох из опрокинутой миски: любопытство было сильнее мороза и ветра. Морган снова остался в издерганном погодой и чудесами техники элитарном обществе. Иллас что-то ворчал себе под нос, а Лайо излучал такую безнадежную тоску по родине, что на него больно было смотреть. Спокойной оставалась только Таока. Шустро форсируя ледяные глыбы, худенькая жилистая старушка взахлеб рассказывала, как побывала здесь подростком: они с друзьями пытались выдрать из каменной стены ржавый железный прут, как сувенир на память, и обморозили руки, а потом, утыканные иглами, выли у целителя.

Место, где лежало ожерелье, занесло снегом, но Морган хорошо помнил этот небольшой пятачок между стеной и сугробом. Под мученические вздохи Лайо он начал осторожно разгребать снег. Пальцы погружались все глубже и глубже, пока не уперлись в лед. Не может быть… Морган стиснул зубы, на всякий случай приготовившись к резкой боли, и ребром ботинка снял пухлый пласт свежего снега. Ничего. Голубые жемчужины исчезли. Он повернулся. Встретив мрачный взгляд Илласа, виновато пожал плечами:

– Оно было здесь. Кроме Иштвана его никто забрать не мог.

– Прочная связь с оберегом, не зависящая от расстояния. – Таока побарабанила пальцами по губе. – Древние Асуры это умели.

Иллас скрипнул зубами.

– Строить каналы они тоже умели. Хватить дрочить! – Он шлепнул перчаткой Лайо, который старательно тер пальцы и куртку снегом, пытаясь счистить копоть. – А то нечего будет показывать Харе.

Морган с облегчением отряхнул руки. Иллас сорвался не на нем. Значит, виноватым не считает.

До самого дома все молчали. У пещеры, когда отпустили воинов, Иллас разочарованно и вместе с тем облегченно – не застряли на Ледяшке, вырвались живыми! – выдохнул: