Склонный к Силе - Вадим Крабов

Леон уже был готов. Рус походя протрезвил его Духом жизни, и все вместе направились в знакомый зал. Без толпы людей, без стола (когда успели убрать?) он казался большим, чем был на самом деле. На бревенчатых стенах висели портреты многочисленных предков Карланта. Когда успели повесить?

– Сколько времени? – поинтересовался Рус у Эрлана. Краем ухом слышались крики и завывания Духов – дружинники обороняли частокол.

– Вторая ночная четверть, – проворчал он. – Специально ночи дождались, сволочи.

– Как они вообще узнали? – возмущенно пробасил Леон.

– А ты думал, наш спор в «дикарском загоне», который слышали все кому не лень, так и останется в тайне? – раздраженно ответил Эрлан, главный телохранитель «принца». Всего бодигардов набралось уже целых семь штук.

– Невозможно сохранить тайну сбора верхушки партии, – раздраженно пояснил Карлант. – У Гросса хватает доносчиков.

– А сейчас чего мы борка за хвост тянем! – продолжал возмущаться невыспавшийся Леон. «Надо было его еще и взбодрить», – пришло на ум Русу.

– Сейчас снимут блокировку Звездных троп, и мы спокойно уйдем, – объяснил хозяин.

– Но и они сюда явятся непременно! – воскликнул один из молодых, князь Люболан. – Принц успеет уйти?

– Все успеем, не переживай, – усмехнулся Карлант.

– Я переживаю только за принца! – возмутился юный телохранитель. – Уж я бы их встретил, – закончил с кровожадной улыбкой.

– Повоюешь еще, успеешь, – усмехнулся более опытный князь, Ростичар. В это время сняли блокировку, и Карлант сразу открыл зеркало «тропы».

– Ростичар первый, – распорядился он, – Люболан за ним. Леон, потом принц, Эрлан, Будилант, Вроцлант и Домлар. Я закрываю – я последний. Идем.

На «тропе» Рус обернулся. Карлант шел, подсвеченный тусклым сиянием звезд «тропы». Морщился от боли и поддерживал правой рукой левую, с которой капала сверкающая рубиновой росой кровь.

«Досталось ему, – посочувствовал Рус, – удержать длинную «тропу» на девять рыл – много Силы надо. Под раздачу успел попасть. Интересно, куда идем? А быстро гросситы сориентировались, молодцы… чудом успел мой «дядька»…»

Пришли они в вотчину Хранителя традиций, к майору Вавилиану. Ему принадлежал похожий терем. Только не на отшибе, в непроходимых дебрях, как у Карланта, а в окружении деревень, на холмах с перелесками.

С этого дня начались скитания по разным весям. Задача Руса была предельно простой: показываться местному властителю, собирать вассалов, демонстрировать склонность к Призыву и толкать речугу на предмет свержения узурпатора. Самому не зазнаваться, а «играть» его предстояло свите. При посторонних телохранители, в особенности серьезный Карлант, обращались к нему подчеркнуто уважительно, укрывали от всевозможных мнимых и истинных опасностей, без проверки не подпускали посторонних. Нет, они и один на один на полном серьезе считали Руса принцем, но обращались без должного уважения. Не заслужил пока; еще не на троне, не посвящен Френому и не знает «истинного» языка. Эрлан после Эолгульской схватки с Текущими поразился Духам Руса исключительно от неожиданности и собственной слабости.

Рус не терял времени даром. За десять дней изучение «истинного наречия» сильно продвинулось. Теперь «принц» понимал практически все, что говорят вокруг, и сам мог односложно высказываться, чего не делал из-за чудовищного акцента. Работал над этим, не забывая по вечерам про «пулемет». Наконец сегодня, в день отправления на свадьбу Андрея, завершил структуру. Жаль, испытать не получалось, но в работоспособности, после многочисленных астральных проверок, уверился на сто процентов.

– Говорю же, Карлант, Эрлан, – в который раз вздыхал Рус, – вернусь послезавтра в это же место. Амулет астральной связи у меня, – постучал себя по груди, – свяжемся, Карлант.

Тот самый амулет, отиговский. Под руководством Эрлана он добавил в него «образ» карлантовского «телефона». Кстати, магистр с интересом слушал редкие рассказы Руса и уверял, что у них в Эолгуле все спокойно.

Сказать, что эти двое этрусков были недовольны, – погрешить против истины. Они были вне себя и еле сдерживались.

– Я же предупреждал тебя, Эрлан, еще по пути в Этрусию!

– А еще ты говорил, что желтое пятно – «тропа» на небольшое расстояние! – возмущался главный телохранитель. – И ты ни вчера, ни позавчера не заикался о приходе в Анектию, до которой отсюда всего два перехода. Мы надеялись…

– Что я нарушу обещание? – жестко перебил его Рус.

– Не переживай, Эрлан, – добавил Леон. – Завтра свадьба, а на следующий день мы здесь. Обещаю! Карлант, не кусай губы.

Бывший воспитатель, ругнувшись, перестал. Зауважали они Леона.

В вотчине Гардарина, того молодого майора, который оскорбил Руса, встретились с хозяином. Он, демонстративно презрительно поклонившись «принцу», позвал своих вассалов. Рус толкнул речь, а вечером, как обычно, состоялось застолье с этими самыми «благородными».

Сам «принц» постарался забыть о том оскорбительном выкрике. Приходилось и не таких молодцов встречать да обламывать, и не с руки теперь, не по чину. Но уж больно пыжился этот молокосос, поэтому незаметно подмигнул Леону, который давно зубами скрипел от злости.

– Майор Гардарин, ты проявил неуважение к моему другу, принцу Русу, – сказал он, поднимаясь из-за стола.

– С варварами, не имеющими ни капли архейской крови, я не разговариваю, – презрительно выплюнул майор, не думая отрывать свой зад от лавки.

– Ты, щенок! – возмутился Леон, но его остановил Рус:

– Леон, протяни мне руку.

Два взмаха кинжалом, и на запястьях принца и безродного гладиатора появились царапины. Выступила кровь, и Рус прижал свою ранку к леоновской. За столом все ахнули.

– Теперь у него есть капля архейской крови, – бесстрастно произнес Рус, отпуская руку.

Леон не ахал, но и он удивился. «Действительно… так просто… раз, и я архей… никогда не мечтал…»

И это правда. Не думал Леон об архействе.

Над притихшим столом летали тихие шепотки. Если бы «принц» мог их расслышать, то понял бы, что повторил один из первых актов «Божественного завещания» – «обретение соратников». Более никто не смел повторять этот жест, ибо бог предупреждал: «Умножайте кровь мою через женщин своих, а кровью меняться – постыдно. Обменяетесь в бою – я возрадуюсь, но специально ранить себя не позволяю: то унижение воинской воли, а посему – накажу». И наказывал. Об этом тоже писалось в «завещаниях»: «И падали рядом друзья и сгорали. И долго кружило красное небо, Духами подвывая. Ибо зорко следит могучий Френом за исполнением воли своей…»

Принц – архей. Не только со слов верховного жреца, которые передал юный майор, но и он сам недавно показывал склонность к Призыву. С другой стороны, уверенность в истинности «Божественного завещания» воспитывалась с малолетства, но тогда… бояре (благородных вассалов, наделенных землей, «военнообязанных», принявших присягу на верность сюзерену, можно назвать этим словом) живо обсуждали случай, удивлялись и поражались. Не знали, в чем сомневаться – в священной книге или в архействе принца? Решили здраво: хитрый трюк, их кровь не смешалась. Но это не отменяет факта возникновения нового архея. Все же принц позволил себе нарушение «Божественного завещания», а не тот же майор – большая разница!