Синие звезды - Роман Романов

Вскоре корабль причалил к месту своего назначения. Заключенных построили на палубе. Впереди, теряясь в бескрайних снегах, лежало место их вечной ссылки.

Мелкие снежинки медленно опускались на лица тут же озябших после теплого трюма людей.

Крупный заключенный с хищным лицом грубо пихнул своего соседа — одетого в грязный кожаный плащ щуплого интеллигента.

— Куртейку придется отдать, — прорычал он в лицо соседа своим беззубым ртом.

— С чего это? — промямлил в ответ интеллигент.

— Я убил собственную мать, тебе же не хочется проверять, что я сделаю с тобой? — улыбнувшись беззубой улыбкой, от которой в жилах застыла кровь, ответил первый.

Больше вопросов не последовало.

Какой-то юный матрос, провожая взглядом удаляющихся в бескрайнее снега заключенных, похлопал по своему карману и растерянно пробормотал:

-Никто не видел мой кошелек?

На палубе послышался хохот.

-Твой кошелек уже движется прямиком в сторону Аквомория, — ответил ему кто-то из матросов.

Но они же все были в наручниках, — растерянно промямлил юнец.

Чем вызвал новый приступ смеха на палубе.

Снег монотонно хрустел под ногами. Кто-то громко сопел, что есть мощи стараясь отдышаться, кто-то, лишившись сил, падал, чтобы больше никогда не подняться с замерзшей земли и, получив в голову арбалетный болт «последний подарок Вистфалии», замирал. Другие же заключенные безучастно плелись вперед без цели и без надежд.

Уил медленно перебирал замёрзшими ногами. Они сами несли его вперед. Жизнь была не более чем сон.

В голове, будто отдаленное эхо, с каждым новым шагом пробуждался неясный звон, словно это место пело свою зловещую песню.

С неба, освещая путь, в ночном полумраке мерцали бледно-голубые звезды, озаряя своим холодным светом ледяную гладь. Будто чьи-то далекие равнодушные глаза с легким любопытством смотрели на страдания копошащихся внизу людей. Голубые звезды горели над Аквоморием всегда. Солнце никогда не всходило над этим местом. Акилин все видел, и ему было все равно.

Синяя стена, мрачно возвышающаяся на горизонте, вместе с пульсирующим эхом медленно приближалась к своим новым поселенцам.

Какой-то молодой заключенный уже перед самым входом, решил было бежать, рванувшись в сторону, в объятья вечных снегов. Но несколько арбалетных болтов быстро остудили его пыл.

— Теперь это ваш новый дом, душегубы, — проскрипел пожилой стражник, вводя очередную партию каторжников внутрь.

Синий дым кружился под ногами.

Аквоморий был похож на бескрайний муравейник. Тысячи углубленных в землю шахт, в каждой из которых сидит пристегнутый на цепь каторжник.

Лишь стоило переступить порог этого места, как отдаленное эхо разом сменялось тысячей шепчущих в голове голосов. Они смеялись и плакали, просили о пощаде, а затем вновь сливались в один бесконечный бессвязный гомон.

Впервые, испытав этот нескончаемый шквал, люди схватившись за головы, падали на землю. Но в Аквомории это было нормально.

Уил складывал железообразные шарики аквомора в тележку. Несмотря на кожаные перчатки, руки покрылись язвами, отчего невыносимо болели и жгли. Но, как и к шепоту в голове, к этому здесь привыкали.

-Шаг назад, руки за голову! -раздался в соседней шахте знакомый любому каторжнику клич.

Патрульный проверял работу.

Каторжник — рослый лысый мужчина с орлиным лицом, сделав демонстративно шаг назад, резко кинулся вперед, повалив патрульного с ног. Он попытался выдернуть висящий у стражника меч, но стражник, мгновенно вскочив на ноги, отбил атаку.

Каторжник рухнул на колени.

— Пожалуйста, убей меня, — расплакавшись, как ребенок, прохныкал он. -Я больше не могу. Избавь меня от них, — и он застучал здоровенным кулачищем по своей голове, так что послышался треск. — Убей.

Стражник все еще переводил дыхание после произошедшего.

Заключенный тем временем продолжил плакать, валяясь в ногах.

— Ну, так сдерни маску и съешь пару шариков… -проворчал стражник в ответ.

Каторжник побелел от ужаса.

-Чтобы Они съели меня изнутри? — и по его крупному суровому лицу градом полились слезы.

Патрульный оглянулся по сторонам. Убийство заключенного могло стоить ему карьеры.

Заключенный с силой застучал рукой по своей голове и, плача, стал ругаться со своими невидимыми собеседниками. Они были в его голове и навсегда останутся с ним.

Послышался звук вынимаемого из ножен меча. Один короткий резкий удар и голова каторжника, словно мяч, покатилась по снегу, вскоре скрывшись в кружащем синем дыме. На застывших губах заключенного читалось лишь одно немое «спасибо».

— А ты куда уставился? — приметив стоящего в соседней шахте Уила, закричал стражник, с силой наградив его несколькими ударами плетью.

Мимо шахт с гордым видом прошел лорд де Пинкс. Бросив взгляд на лежащие в тележки шарики аквомора, он что-то недовольно фыркнул себе под нос.

Лорд де Пинкс единственный из находящихся здесь не был ни стражником, ни заключенным. Он находился в Аковомории по своей воле…

За его спиной стражники, смеясь, говорили:

— Зачем быть одним из самых богатых людей в Вистфалии, если все равно добровольно влачишь жизнь, мало отличающуюся от жизни каторжника?

А кто-то, усмехнувшись, добавлял, покрутив у виска:

— Больной человек. Десять лет искать слезу Акилина в надежде обрести бессмертия. А остаток жизни тем временем так и пройдет мимо него.

Но лорд, с упорством осла, продолжал бессмысленные поиски. Сначала он пробовал нанимать для этой цели людей, но потом, боясь, что кто-то присвоит себе его бессмертие, стал сам контролировать процесс, став единственным добровольным жителем Аквомория.

— Тсс, — смолкали стражники, приметив высокую соболиную шапку лорда. Безумцев расстраивать нельзя, а богатых безумцев тем более.

Понятие ночь в Аквомории было условным. Голубые звезды в той же поре горели и когда каторжники ложились спать, и когда, проснувшись, начинали работу.

Здание, в котором ночевали заключенные, было разделено на множество тесных бетонных склепов, в каждом из которых прямо на полу спал каторжник. А