Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

— Знаете, мы подумывали о том, чтобы приобрести у Империи некоторые из самых мощных суффозий для придания жизненной силы, — продолжала Файязи у меня за спиной. — Например, те, что используются имперскими консулатами. Но побочные эффекты показались нежелательными. — Она наблюдала за мной. — Вы знакомы с консулатами, сигнум?

Я знал о консулатах — они были единственными, кто имел ранг выше, чем у префекто, и, по сути, руководили иялетами, — но я ничего не знал об их природе. Я покачал головой.

— Консулаты никогда не стареют и никогда не перестают расти, — тихо сказала Файязи. — Они растут, растут и растут. Некоторые из них становятся размером с дом — и почти такими же подвижными, — прежде чем их освобождают от службы и вручают меч. Принимая это во внимание, пар показался мне гораздо более предпочтительным выбором... — Она на мгновение замолчала. — Вы же не думаете, что воздух здесь все еще испорчен, верно?

Я проигнорировал ее и обошел ванну, заметив, что края ее тут и там запятнаны кольцами красного и желтого. Вино, я предположил, из множества чашек, бочонков или кувшинов, которые ставились туда во время долгого купания. Я провел пальцем по одному из колец.

— Ну? — требовательно спросила Файязи. — Что вы думаете?

Я подошел к дальней стене, наклонился и стал изучать подкладку между панелями из папоротниковой бумаги. Шов был заполнен темной пастой — все еще мягкой.

— Вероятно, здесь все еще опасно, — сказал я и оглянулся на нее через плечо. — Если только воздух не был заменен — тогда все споры исчезли вместе с ним.

Файязи промолчала.

— Были ли заменены панели из папоротниковой бумаги, мэм? — спросил я.

— Нет, — просто ответила она. — Насколько мне известно, в последнее время нет.

— Вы уверены? Этот шов мягкий и новый, и удаление всех панелей позволило бы воздуху циркулировать.

— Леди высказала свое мнение, — резко сказала аксиом. — И она сказала нет. Вы знаете об этой инфекции больше, чем мы. Как мы должны понимать такое поведение?

— Был один мельник папоротниковой бумаги, который выполнил заказ, — сказал я. — Его звали Суберек. У нас есть сведения, что он доставил сюда заказ на папоротниковую бумагу.

— Мы ничего об этом не знаем, — сказала аксиом.

Я проигнорировал ее и посмотрел на Файязи.

— Это был очень крупный заказ, мэм. И поскольку эти панели из папоротниковой бумаги кажутся новыми, это заставляет меня задуматься.

Последовала еще одна неловкая пауза. Файязи взглянула на свою аксиом, затем пожала плечами.

— У меня огромный дом и огромный штат сотрудников, — сказала она. — Я не знаю всего, что здесь происходит. Возможно, был сделан заказ. Если да, то я не знаю, где он сейчас находится. Сигнум, вы знаете все, что делает Юдекс или вся Империя?

— И вы по-прежнему отрицаете, что десять погибших инженеров вообще были здесь, — спросил я.

— Мы не приглашаем младших офицеров на наши мероприятия, — просто ответила аксиом. — Разве что произошло что-то особенное.

Я пристально посмотрел на них троих: на джентри, на аксиома и на запечатлителя. Изучать их лица было все равно, что пытаться прочесть эмоции на полированном стекле. Я считал себя сдержанным и контролируемым, но они, бесспорно, были мастерами в этом.

— Был ли яд доставлен сюда, сигнум? — спросил Файязи.

— Его доставили сюда, да, — сказал я. — Но возбудителя инфекции здесь нет. Потому что вода здесь не нагревается, — так?

— Да, — ответила она. — Не здесь.

— Тогда отведите меня туда, пожалуйста.

МНЕ ПРИШЛОСЬ ВЗОБРАТЬСЯ по приставной лестнице на крышу залов, чтобы добраться до бака с водой. Это было огромное устройство, большее, чем леник или креклер, и его бронзовая поверхность сияла, как миниатюрное солнце. Эскорт Файязи наблюдали снизу, как я прикинул на глаз длину трубы из побег-соломы, которая спускалась к крыше купальни.

— Как сюда попадает вода? — спросил я.

— Слуги приносят ее в ведрах, — сказала Файязи. — А как же иначе? Затем они разжигают дрова в камине и отправляют воду в ванну.

— И это произошло после приема, мэм?

— Да. Конечно. Как обычно.

Я открыл крышку бака и заглянул внутрь. Бак был широкий и округлый, с небольшой решеткой в центре.

И там, в середине решетки, виднелась небольшая полоска чего-то темного. Хотя в темноте внутри резервуара было трудно что-либо разглядеть, я не сомневался, что это было.

Мои глаза затрепетали, и внезапно я понял, что не наклоняюсь к резервуару с водой: я снова в Даретане и смотрю, как принцепс Отириос разводит руки в стороны на восемь малых спанов.

Тонкая травинка... совсем небольшая. Странно думать, что такая мелочь может так ужасно убить человека.

Я сглотнул, когда воспоминания отпустили меня.

— Это, — хрипло сказал я. — Это все еще здесь.

Я ВЕРНУЛСЯ К свите и сообщил им о том, что нашел.

— Не используйте и не трогайте ничего из устройства для купания, — сказал я Файязи. — Честно говоря, и мне не следовало заглядывать в резервуар для воды. Когда я вернусь, я сообщу апотам, и они соответствующим образом избавятся от инфекции.

Впервые Файязи выглядела встревоженной.

— Но... но как она вообще туда попала? У нас были охранники во всех коридорах, и... и, ради любви Святилища, у нас были контрольные посты на въездах в усадьбу! Мы заставляем всех посетителей проходить мимо них, когда они входят! Так мы не даем инфекции попасть внутрь!

— Спокойствие, — тихо произнесла аксиома. — Успокойтесь, госпожа... — И снова ее рука вернулась к руке Файязи, крепко сжав ее.

Я обдумал ситуацию. Поместье было огромным. И, несмотря на то что только что сказала Файязи, я знал, что в таком огромном месте будет много входов, но с чего начать?

Я вспомнил, что сказала мне Ана после того, как я столкнулся с Укосом: Придумывать мотивы — глупая игра. Но как они это делают — это вопрос материи, перемещения настоящих предметов в настоящем пространстве.

— Как слуги попадают сюда? — спросил я. — Они идут тем же путем, что и мы?

— Они пользуются проходами для прислуги, — сказал запечатлитель. Он указал на восток вдоль стен. — Вход там, его не видно, но он заперт.

Я