Перезагрузка - Андрей Плеханов

– Подождите… Ведь это не простое дело… Убийство политика такого высокого ранга… На это санкция должна быть…

Господи, что за чушь я несу, подумал Игорь. Какая санкция? Какая вообще может быть санкция в таком деле?

– Санкция есть, – сказал доктор Иванов. – Вы будете работать, или нет?

– Чья санкция? Может быть, это вам прямо сейчас в голову взбрело – взять да и убить самого Ядринского? Круто, да? А может быть, вы – сумасшедший? А я тупо ткну пальцем в кнопку и убью хорошего человека по вашему сумасшедшему требованию. И весь ваш проект после этого закроют.

– Ну ладно, – доктор Иванов махнул пухлой рукой. – Я вижу, что вы еще не готовы. И я даже не стал бы настаивать на вашем немедленном участии в нашем деле. Только вот есть одна проблема – доктор Кузнецов распорядился, чтобы вас, Маслов, ввели в рабочее состояние уже сегодня. Конечно, ему виднее… – доктор Иванов закатил глазки, показывая всем своим видом, какие тупые ослы сидят в руководстве. – Поэтому я позову сейчас Павла Сергеевича, пусть он вам все объяснит. У него это хорошо получается.

Шабалин явился в лабораторию через две минуты. Был он, по своему обыкновению, сильно несвеж с утра, и Игорь начал сомневаться, искренне ли Павел Сергеевич завязал с выпивкой.

– Что, Игорь Михайлович, не желаете убивать Ядринского? – спросил он. – Нехорошо-с. Убедили доктора Кузнецова в своей готовности немедленно работать, а теперь артачитесь. Подводите нас, можно сказать.

– Чем вам так насолил Ядринский? Что за необходимость его немедленно убивать?

– Не нам он насолил, а всей стране, – Шабалин наставительно поднял палец. – Мы, Игорь Михайлович, радеем о государственных интересах.

– Врете вы все. Никогда не поверю, что наш президент дал бы санкцию на убийство Ядринского. Быть такого не может.

– Ах, о чем вы, Игорь Михайлович! При чем тут президент?

– Он сам бывший фээсбэшник. И я уверен, что до сих пор он тесно связан с Конторой. Они без его ведома такого серьезного шага не сделают, каким бы там супершпионом Ядринский ни был.

– Да бросьте вы, Игорь Михайлович! При чем тут ФСБ?

– Но вы же – ФСБ!

– Вот вы, Игорь Михайлович, вчера новости по телевизору не смотрели, и совершенно напрасно. Зачем же мы вам телевизор поставили, спрашивается? А если бы смотрели, то узнали бы, что Ядринский вчера выступал в Госдуме и поднимал вопрос о контроле над сетевыми технологиями. Много говорил о Нижнем Новгороде, о Вторжении, даже исчезнувшую журналистку Милену Серебрякову упоминал. Зря не посмотрели, вам было бы интересно. Всякие неприятные вещи говорил господин Ядринский. Сам, можно сказать, нарвался – придется теперь организовать ему качественный инсульт с летальным исходом.

– Значит, все-таки вы не ФСБ, – спросил Игорь.

– Да перестаньте вы дурака валять, Игорь Михалыч! – вальяжно произнес Шабалин. – Вы давно уже обо всем догадались. Думаете, мы не знаем, что вам Дмитренко и Флаксман о наших экспериментах поведали? Знаем! Газеты с кроссвордами, конспирация на детском уровне… Мы, кстати, не против – все равно вы когда-нибудь должны были узнать все. И узнали бы от нас – недельки через две. Вы постоянно форсируете события.

– И что теперь? Накажете меня?

– Не накажем. Если вас, Маслов, за все наказывать… – Шабалин вяло махнул рукой, – из карцера вылезать не будете. Разрешаю задавать вопросы.

– Значит, откололись вы от ФСБ, продали ее с потрохами, и на американские сетевые корпорации работаете? – спросил Игорь, ежась от подступающей ледяной ненависти. – И кто же у нас в таком случае настоящие шпионы?

– Ну зачем же такие громкие слова – "продали", "шпионы"? Американские корпорации, равно как и российские, интересуют нас только в той мере, насколько они нам полезны. Будут вредить – и их к ногтю, это вполне в наших силах.

– Так кто же вы такие?

– Группа. Группа людей – немалая и весьма могущественная, смею вас уверить. Наши связи обширны – спецслужбы, политика, финансы… Мы называем себя проект "Спасение".

– И кого же вы намереваетесь спасать?

– Всех. Весь мир. Мы работаем в интересах России, но если смотреть глобально – то и всего человечества.

Игорь хмыкнул. Совсем недавно он занимался абсолютно тем же самым – спасением человечества, строил иллюзии по поводу того, что может справиться самостоятельно. Только вот он убивал креаторов, а эти люди собрали креаторов на секретной базе и заставляют убивать других.

– Мир переменился после Вторжения, – продолжал между тем разглагольствовать Шабалин. – То, что раньше было лишь предметом фантастики, стало реальностью. Отдельные личности теперь способны управлять виртуальным пространством. Мир уже никогда не будет прежним – приходится констатировать это как факт. И что же делать в такой ситуации? Конечно, мы могли бы физически устранить всех существующих ныне индукторов, но это не имеет никакого смысла – уничтожим этих, появятся новые. Изобретение сделано – создан набор визуальных сигналов, пробуждающий скрытые до сих пор возможности человеческого мозга. Если мы скажем себе: Селещук мертв, и открытие его умерло вместе с ним, то впадем в опаснейшее заблуждение – неминуемо найдется кто-то другой, кто изобретет это повторно. Ситуация, сами понимаете, создается экстремальная, я бы сказал, близкая к неуправляемой. В руки людей попало новое сверхоружие, и мы пока не знаем способа сдержать его распространение. Ситуацию нужно контролировать. Кто ее будет контролировать – нынешнее правительство? Оно полностью завязано на интересах ведущих промышленно-экономических групп, а те, в свою очередь, слишком дезорганизованы и не привыкли к дисциплине. Я говорю о дисциплине военного времени, когда необходимо подчинить личные и финансовые интересы…

Шабалин изменился внешне: оживился, обрел огонь в глазах, начал рубить воздух энергичными взмахами правой руки в такт собственным словам. Этакий Наполеончик-Гитлерчик-Сталинчик. Тщедушный телом, одержимый паранойей завоевания всего мира и дальнейшей его капитальной переделки. Хотя вряд ли Шабалин тут главный Гитлер-Сталин. Скорее, один из второстепенных Борманов-Молотовых. Управляет процессом тот, у кого больше всех денег – к примеру, доктор Кузнецов или кто-то еще, рангом повыше.

– Новая опасность, угрожающая всему миру, но в месте с тем и новые, неисследованные возможности! – продолжал раскочегариваться Шабалин. – Что перевесит чаши весов – плохое или хорошее? Если мы не возьмем ситуацию в свои руки, то, безусловно, победит хаос и насилие. Мы уже видели, какие преступления совершают индукторы, предоставленные сами себе. Но мы не допустим этого! Трудно даже представить, насколько мир, в котором существуют индукторы, не будет похож на мир прежний. Это будет началом новой эры, и годы будут отсчитывать уже не от Рождества Христова, а от Вторжения! И все же можно это представить! И не только представить – запланировать, запрограммировать, тщательно просчитать каждый шаг развития, каждую ступеньку в новой иерархии. Тщательно, я говорю! – Шабалин потряс пальцем перед носом Игоря. – Мир, переделанный в соответствии с новыми требованиями. Мир нового порядка!