Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Ну и выбирайся… — проворчал Гаврила.

Он вздохнул и из вздоха и темноты родился далекий скрип. Избор поднял голову. Звук не умер. Мелко, словно капель простучали шаги. Они становились все явственнее. Заскрипела дверь и в темноту ворвался поток яркого света. На мгновение Избору стало видно всех но поток света стал нестерпимым и все прищурились спасая глаза и увидели как в подвал вплыл факел. В неподвижном воздухе он горел ровно, заливая все вокруг себя нестерпимым светом.

— Ну, что, соколики, как вам тут?

Гаврила дернулся, пытаясь оторваться от стены, но кроме цепного звона ничего не получилось.

— Зачастили к нам гости… Кто там еще?

— Кто, кто… Пора уже друзей по голосу узнавать, — немного разочарованно проворчал голос. — Я это… Муря. Кому вы еще нужны-то? Вояки.

Факел подлетел поближе и Избор в самом деле увидел старого колдуна. Тот без удовольствия оглядел их.

— Опять вас за рога, да в стойло…

— А тебе какое дело? — подал голос Исин. — Висим себе, никого не трогаем…

Муря повернулся к нему и увидев там те же цепи, что на Изборе согласился.

— Это точно. Только вот вас самих все кому не лень трогают — кто мечом, кто кулаком, кто заклятьем…

Он огляделся по сторонам, потом с любопытством прошелся по пытошной, цокал языком, качал головой, удивляясь человеческой изобретательности. Насмотревшись, безо всякой надежды на ответ спросил:

— Талисман-то где?

Это был даже не вопрос, а просто напоминание о том, где они находятся… Богатыри промолчали. После разговора с Санциско каждый из них хорошо понимал свое положение.

— Ладно. Хватит душу мотать! — не выдержал Масленников. — Скажи лучше, чем помочь можешь?

Гаврила еще раз дернулся, пытаясь порвать цепи и еще раз у него ничего не вышло.

— Оковы хоть снять можешь?

Муря пригляделся к цепям, цокнул языком. Что-то ему в них не понравилось. Он присел на корточки и пальцем осторожно коснулся железа.

— Ну?

Колдун отмахнулся.

— Погоди.

Как-то не уверенно разведя руками он водил пальцами по цепям ответил не сразу и совсем не так, как рассчитывал богатырь.

— Нет. Не могу… Не простые цепи — с заклятьем.

— Что ж с того? — спросил Исин. — Заговоры, заклятья — это понятно… Ты бы за пилой лучше сбегал. Или за ломом. Против лома никакому колдовству не устоять.

Колдун стоял ничего не предпринимая.

— Ты нас сними, а уж мы тебя в обиду не дадим!

Исин на всякий случай дернулся еще раз, но цепи только звякнули.

— Вы сперва за собой следить научитесь, а уж потом за другими приглядывать беритесь. Я же говорю — с заклятьем цепи-то.

— Ну и что? — спросил хазарин несколько разочарованно. — Неужто твое заклятье чужого не пересилит? А еще хвастался…

— Пересилит, пересилит, — успокоил его Муря. — Только о том, что я его пересилил тот, кто заклятье наложил сразу и узнает.

— Ну и узнает… Ну и что? Твое дело цепи снять, а уж с остальными-то мы сами уж как-нибудь… Справимся! Ну, тяжело будет — ты подсобишь…. Ну, если, например, кого оттаскивать придется…

Муря мог бы отбрехаться, но ответил серьезно.

— Если по-нашему, один на один, да заклятье против заклятья — кто знает…. Может я и выстою…. Только ведь «Паучья лапка», как я понимаю, у него… Он ей меня силы лишит, а сам приведет сюда мордоворотов с десяток….

Все, что он говорил, было до обидности понятно. Им ведь даже подраться толком не дадут. Сперва кто-нибудь убьет Мурю, а потом похититель талисмана спрячет «Паучью лаку» в ковчежец и снова обретет свою силу, а после этого….

— Тут нам и конец… — сказал Избор. Он свои цепи больше не трогал. Он уже не один раз пробовал их на прочность и понял, что нечего тратить время попусту.

— Зря пришел, выходит?

Колдун тихонько рассмеялся.

— Кто знает…. Может да, а может — нет. Я ведь не цепи с вас снимать шел, а так… Выяснить кое-что для себя…

— Ну выясняй и скатертью дорога… — грубо сказал Исин. — Дай хоть выспаться перед смертью.

Его голос не обманул колдуна.

— Ишь, смелый какой. Что завтра скажешь, когда тебя на части разламывать станут?

Исин только головой повел, понимая что старик прав. Колдун понимая, что с того много не возьмешь повернулся к Избору, что бы вернуться к начатому несколько часов назад разговору.

— А ты что скажешь?