Внешний враг - Владимир Перемолотов

Муря немного постоял над ними, что бы богатыри смогли правильно оценить содеянное, а после перелетел через неподвижные тела. Полы халата скорбно скользнули по еще не успевшим высохнуть лицам палачей, когда он повернулся, выглядывая новых врагов.

— Пожалуй, кроме меня договариваться тут уже не с кем… — сказал Муря. — И, по-моему, нам пришло время вернуться к нашему делу.

Пустые рукава разошлись в разные стороны.

— Обстоятельства переменились…

Избор молчал, представляя себе улыбающуюся рожу колдуна (тошно стало), а Гаврила отрицательно покачал головой.

— Наши решения — не обстоятельства. Они не меняются.

Исин гордо тряхнул головой. Не ждал от него Муря ничего умного, но все же ответил:

— Ваше упрямство может сильно осложнить вашу жизнь. И укоротить ее вдобавок! На вашем месте я бы передумал….

Избор вздохнул. По большому счету Муря был прав, но он ответил.

— Тебе на нашем месте не бывать… Кому ты нужен?

Муря необидчиво рассмеялся.

— Кому? Да вот вам и нужен… Или тут есть еще кто-нибудь, со свободными руками? Все-таки сейчас только я могу отпустить вас на свободу…

— Такой ценой? Зачем нам свобода без талисмана?

Рукава халата взлетели вверх, словно крылья.

— Какой ценой? За жизнь не одна цена не велика…К тому же я обещаю вам вернуть талисман, едва надобность в нем минет.

Гаврила даже не стал отвечать, а просто повторил свой жест. Халат зашевелился, словно Муря оглядывался и проверял в подземелье он находится или нет, и нет ли тут чего такого, что он проглядел и что могло бы каким-то чудом помочь пленникам. Ничего не найдя обратился к Исину.

— А ты что молчишь?

— Меня это не касается, — хладнокровно ответил хазарин. — Я тут с боку припека…

— Ошибаешься. Тебя это касается теми же клещами, что и этих дурней…

Голос его наполнился злобным раздражением.

— Что за дураки! Пеньки какие-то… Удивительно, что вы еще живы!

Эта злоба развеселила Избора.

— А что нам пенькам сделается? Мы такие матерые, что от нас топоры отскакивают.

Колдун в карман за словом не полез.

— В этом месте пеньки выкорчевывают и жгут. Боюсь, что если вы не станете благоразумнее вас всех постигнет та же участь.

Пока он говорил жизнь не стояла на месте. Один из палачей пришел в себя и улучив момент, когда халат повернулся к нему спиной он по-кошачьи ловко вскочил и пригибаясь побежал к выходу.

— Бежит! — крикнул воевода, хотя со стороны казалось, что палач не бежит, а низко летит.

Муря был начеку!

Полы халата угрожающе зашелестели, рукава вытянулись… Избор ожидал треска и грохота, но ничего подобного не произошло. Молний не случилось, но его сапоги, только что стоявшие рядом с кучей железа голенище к голенищу, подскочили и в три шага оказались на пути палача. Кто-то крикнул — «Йэх!» — и сапоги взметнувшись в воздух ударили бегущего человека под колени. Беглец не упал, но от неожиданности остановился, пытаясь поймать равновесие и тут сапоги двойным ударом опрокинули его на кучу пытошного лома. Воздух раскололся грохотом и сапоги неправдоподобно извиваясь голенищами нырнули следом за палачом в кучу клещей, пил, тисков и железных палок.

И в этот момент все кончилось.

Сила одушевлявшая халат исчезла он свалился во тьму, а в тишине, раздираемой частой икотой палача тихонько заскрипела открывающаяся дверь.