Сплетающий Души - Кэрол Берг

— Что ты имела в виду, сказав, что вода источника укрепит меня во всех испытаниях?

— Именно это, мой король. Эта вода предназначена тебе, поэтому она укрепит и насытит тебя.

Я поболтал ладонью в голубовато-зеленой ледяной воде. Она не имела ни запаха, ни малейшего признака чар. Я коснулся языком капли и не почувствовал ни подозрительного вкуса, ни каких-то неожиданных ощущений, кроме неодолимой жажды. Ни один инстинкт не предупреждал меня о яде. Я уже много дней не ел и не пил без неизбежной тошноты и едва смог спуститься в сад, не рухнув лицом вниз, поэтому решил, что попробовать все-таки стоит. Я зачерпнул пригоршню воды.

— Пей вдосталь, мой король. Живи. Так я и сделал.

— О, звезды ночи…

Сложно было не осушить чашу до дна. Чистая, свежая, прозрачная вода пробудила все мои чувства. Выпив столько, сколько я мог удержать в себе, я оперся на стену пещеры и соскользнул на пол, чувствуя, как вымывается пепел, выстлавший мои вены и легкие. Я не заснул, но к тому времени, как лампы погасли и начали светиться солнечные камни, я снова мог ясно мыслить. Наверное, я был угрожающе близок к смерти. В эту ночь Исток больше не заговорил со мной.

* * *

С тех пор я приходил к Истоку после каждой огненной бури. Каждый раз, когда я опускал руку в воду, голос приветствовал меня.

— Добро пожаловать, мой король. Я радуюсь тебе. Чем я могу служить тебе сегодня?

— Ты ответишь на мои вопросы?

— Пока нет. Еще не пришло время твоего понимания. Но я могу говорить с тобой о многих других вещах.

— Тогда я просто выпью воды и отправлюсь по своим делам.

— Как же ты упрям! Мне нужно придумать что-нибудь, чтобы вовлечь тебя в разговор. Мне так долго пришлось ждать твоего прихода.

— Расскажи мне то, что я хочу знать.

— Тебе стоит расширить границы того, что ты хочешь знать. Тебе недостает мудрости во многих областях.

Это стало своего рода игрой между нами.

— Скажи мне, о голос из лохани с водой, есть ли у тебя имя? — спросил я однажды, пока сидел, глядя, как свет факелов играет на поверхности источника, а вода делала свое дело.

— Я — первооснова Пределья. Возможно, это не самое изящное имя. Не слишком удобное, чтобы его произносить.

— Мне кажется странным звать тебя Истоком. Это неподходящее имя. Думаю, я мог бы звать тебя Основой.

— Как пожелаешь. А я могу звать тебя мальчишкой, а не королем, потому что в основе твоего существа лежит шестнадцатилетний юноша, пусть даже и несущий бремя короля.

Постепенно мы перешли в наших беседах к более существенным вопросам. Я начал рассказывать о бедах, с которыми ко мне приходили одиноки, о трудностях, с которыми встретились задуманные мною перемены, и о свободах, которые я дал этому народу. Я спрашивал о бродячих стаях чудовищных созданий, которые, как я знал, были разумны и угрожали отдаленным оплотам; о том, что делать с одиноками, боящимися покинуть свои башни, чтобы влиться в жизнь пробуждающегося города. Я стал думать об Истоке как о подруге, говорившей со мной так, как могла бы старшая сестра. Она никогда не указывала мне, что именно делать, но направляла мои мысли, задавая вопросы и помогая оживить в памяти все, что я когда-либо узнавал: по книгам, из наблюдений за родителями — настоящими и теми, кто вырастил меня, даже в то время, что я провел с лордами, хотя ни я, ни Исток не упоминали их по имени. Я не хотел марать красоту этой пещеры своим уродливым прошлым.

— Ответ уже есть, — говорила она, когда я кипел в разочаровании над каким-то нерешенным вопросом. — Ты просто должен увидеть его.

И почти всегда так и оказывалось.

Я вспомнил, что говорил Исток в нашу первую встречу — о том, как камню снится земля, частью которой он является, и как дождь находит дорогу в море, являющееся его сутью, — и начал верить в собственную глубинную связь с Предельем. Огненные бури, ранящие нас обоих, вода, исцеляющая меня, Исток, знакомый с моим разумом, мои отношения с этой странной землей и ее обитателями… форма Голубой башни, отвечающая моим вкусам, о которых я даже не подозревал… мое головокружение у беспокойного Края — все, что я пережил, только подтверждало ее.

Итак, дни ожидания шли, Пределье росло, а я чувствовал себя нужным. Я начал подумывать о том, чтобы вернуться сюда и закончить начатое — после того, как я улажу все свои дела в человеческом мире.

* * *

Роксана стала неоценимым помощником в вопросах управления, предлагая интересные идеи торговых законов, судебных решений и проектов. Должно быть, она изучила все философские, юридические и политические труды, когда-либо написанные в Четырех королевствах, и охотно на них ссылалась, особенно когда разносила в пух и прах очередную мою идею. Я не встречал еще никого, кому бы настолько нравилось спорить.

Она не путешествовала по Пределью вместе со мной и Паоло. Хотя она никогда в этом не признавалась, думаю, ее заставлял держаться поблизости от Голубой башни страх перед огненными бурями. После первой из них она почти неделю пролежала в кровати.

Когда Роксана не помогала мне в приемной или зале совета, как я назвал просторное помещение, расположенное дальше по коридору за моей спальней, она носилась по Голубой башне в поисках мебели, тканей, чтобы пустить их себе на платья, и вообще всего, что могло оживить «дом, в котором хозяйствуют мальчишки», как она выражалась. Она взяла на себя домашние хлопоты, обучение слуг и распоряжения, какую еду и мебель ей хочется получить из роскошеств, появляющихся в кладовых Голубой башни и больше нигде в городе. Я был счастлив, что она занялась всем этим, потому что мне вполне хватало и других дел и притом совершенно не волновало, что мы едим и на чем сидим.

То, что никто не мог объяснить, откуда взялись припасы в кладовых и как получить новые, когда они начнут истощаться, распаляло мое любопытство и выводило из себя Роксану. Она терпеть не могла тайн и загадок и как личное оскорбление воспринимала любое предположение, будто что-либо нельзя объяснить с точки зрения науки, экономики или политики. Жизнь в Пределье, которое даже самим своим существованием выходило за рамки ее понимания, едва не доводила ее до безумия. И даже после того, как она махнула рукой на науку и природу, не проходило ни дня, чтобы она не попыталась разгадать сама хотя бы самую маленькую тайну.

Так, она твердо намеревалась выяснить, как же снабжается Голубая башня, и для этого исследовать каждую ее пядь, включая сад. С некоторыми опасениями я позволил ей ходить туда, но запретил приближаться к пещере Истока.

Она приняла мой запрет, хотя и не без ворчания.

* * *

— Пойдем. Ты должен увидеть, что я нашла.

Роксана ждала меня за дверью спальни. Ее волосы завивались золотистыми локонами, а зеленое платье было, как всегда, безупречно.

— Не сегодня.

Если бы сегодня не настало сотое утро моего ожидания, может, я и заинтересовался бы ее «открытием».