Ричард Длинные Руки - император - Гай Юлий Орловский

— Да? Я думал, вы уже придумали.

— Придумал, — признался я, — но надо же проверить вашу квалификацию? Дорогой мой карась, вы же знаете, на что щука в реке?

В шатре не поместились даже лорды, я велел военачальникам собраться в центре лагеря, там большое и вытоптанное место, а сам остался за столом, вертел в ладонях медную чашу и зло вспоминал, что филигоны не пользуются предметами, а у нас даже птицы умеют отламывать тонкие сухие веточки и доставать ими червяков из глубоких щелей, куда не влезть самим, хотя, конечно, от этого людьми не стали.

Еще у нас, к примеру, бобры создают плотины, что филигоны вряд ли поймут, однако все равно волосы дыбом, когда пытаюсь только вообразить, каких вершин в состоянии достигнуть инстинкт приматов, у которого миллионы, если не десятки миллионов лет развития!

Возможно, для филигонов создать Маркус то же самое, что для бобров плотину, а для пчел соты?

В шатер заглянул Альбрехт.

— Ваше величество?

— Иду, — ответил я.

Яркое солнце заставило щуриться так, что сам ощутил себя филигоном. На площади перед шатром сплошной стальной блеск доспехов, в глазах рябит от пестрой одежды.

Я заулыбался широко и победно, король должен и обязан, посмотрел по сторонам отечески, а улыбка стала еще шире.

— Лорды, — произнес я с чувством, — мы еще не придумали, как с ними бороться, но время уходит.

Вполне возможно, филигоны набрали пленных уже достаточно для их непонятных нужд и вот-вот поднимутся в их проклятое небо…

Альбрехт быстро зыркнул на меня и сказал громко:

— Где их уже не достать.

— Вот-вот, — поддержал я, — и тогда все, конец, хана, амба. Армагеддон. Конец света и конец всему. Так что я отбираю добровольцев из добровольцев для самого рискованного предприятия на свете…

Лорды, что слышали о начале какого-то таинственного предприятия, что затевается помимо них, переглянулись в недоумении.

Барон Келляве пророкотал с достоинством:

— Ваше величество, вы нас обижаете! Мы все здесь явились по своей воле и готовы отдать жизни…

— Знаю, — прервал я. — Но, дорогой барон, мне нужен особый отряд. В первую очередь те, кто повинуется беспрекословно!.. Все будет висеть на волоске… и постоянно висеть. Только люди с высокой самодисциплиной…

Он подергал себя за усы и сказал с неуверенностью на лице:

— Мне понятно не все, но это ваш выбор, ваше величество. Кого возьмете в отряд, так тому и быть.

— Отлично, — сказал я. — Простите, дорогие друзья, но то, что я задумал, слишком непростое испытание…

— Ваше величество! — воскликнул граф Волсингейн воспламененно. — Мы все готовы сложить головы…

Я поморщился.

— Никто не сомневается, мой юный друг. Но мне нужны те, кто победит врага! А для этого нужно кое-что еще кроме умения красиво подставить голову под удар и умереть с именем любимой на устах.

Сэр Рокгаллер воскликнул с негодованием:

— Вы правы, ваше величество! Как можно умирать с именем всего лишь женщины? Пусть и прекрасной дамы? Умирать должны только с именем вашего величества на устах!

— Почему это? — спросил я подозрительно. — Я такой гад, послал вас умирать по своей непроходимой дурости или врожденной злобности? Или из-за моих ошибок? Просчетов? Вы на что намекиваете, сэр Рокгаллер?.. Ладно, не оправдываетесь, будете лидером оппозиции. Власти нужна, даже как бы необходима оппозиция, хотя и не понимаю зачем. Потому ознакомьтесь с правилами набора в группу сэра Норберта… Ага, уже кто-то морщится! Не хочется высокородным идти в подчинение к простому барону? То-то же. Однако подумайте. Но решающее слово остается за сэром Норбертом. Он должен быть уверен в каждом абсолютно и безоговорочно.

Альбрехт произнес значительно:

— Потому что от каждого будет зависеть жизнь остальных.