Игры с богами - Юрий Иванович

В ином случае, не будь вчерашних трений с соседом и не будь рядом малышки, Поль обязательно зашёл бы во двор, постучал бы в дом и спросил, не случилось ли чего. А сейчас без остановки прошёл мимо. Да и вспомнил о заявлениях жандармского офицера, что соседи замешаны в наркоторговле. О чём и мелькнула досадная мысль:

«Вот уж не повезло с соседями! И ведь никак от таких ублюдков не избавиться. Пристрелить их, что ли, во время очередного спора?.. Так у них же дети…»

Вспомнил о дитяте, идущем рядом, и мысли о чьих-то разборках сразу вылетели из головы. Предстояло выяснить историю кровной сестры, и прогулка, да плюс завтрак непосредственно в булочной, располагали к этому идеально.

– Ласка, милая, как тебе спалось на выбранном месте? – начал он издалека.

– Хорошо. Только я часто просыпалась из-за Элен. Она несколько раз подходила ко мне и поправляла одеяло и каждый раз после этого в сад выглядывала, проверяла, закрыто ли окно. Мне кажется, что она жуткая трусиха и страшно боится Кузю.

– Хм! А мне кажется, она просто за тебя переживает. И смелая она. Ведь когда ты стала гладить гарпию, она не побоялась и выхватила тебя чуть ли не из пасти.

– И не надо было меня выхватывать, – куксилась малышка. – Я же чувствую, что Кузя добрая и меня не обидит.

– Ага, то есть ты чувствуешь настроение животных?

– Ну, не знаю… Раньше у нас только собаки были. Большие такие. – Она подняла свободную руку выше себя. Озадаченный брат продолжил аккуратные расспросы в том же направлении:

– Такие огромные? Может, это и не собаки были? А лошади? Или ослы?

– Не-е! Лошади вообще громадины! – авторитетно заявила Ласка. – И громко фыркали… Собаки ложились, я на них карабкалась и потом каталась. Так здорово!..

«А ведь у неё могут быть ярко выраженные способности к дрессуре! – подумал парень. – Может, и в самом деле стоит аккуратно проверить их на гарпии? Если та ещё не улетела, конечно…»

Вслух же продолжал вопросы по теме:

– И много было собак?

– Много!.. Шесть.

– То есть ты жила в доме, возле которого было большое подворье?

Сестричка задумалась, затем внимательно, по-взрослому посмотрела на брата снизу вверх и подрагивающим голоском попросила:

– По-о-оль, а можно я не буду вспоминать о доме и о нашей маме? Там так страшно было, что я боюсь туда заглядывать…

– Конечно, милая, можешь ничего не рассказывать, – легко согласился Труммер. – Просто это всё равно потом придётся рассказать. Должен же я знать, что с тобой случилась и как ты оказалась у злобных колдунов.

Девочка потёрла лоб ладошкой и тяжко вздохнула:

– Хорошо, я попробую вспомнить… потом… – И неожиданно продолжила: – А колдуны совсем не были злобными. Нас хорошо кормили, выпускали гулять, учили очень многому. Лучше, чем в какой-нибудь школе… Одно только было плохо…

Не обращая пока внимания на последние слова, он стал уточнять:

– И долго ты у них была?

– Долго. Полжизни… – опять глянула на брата и пояснила не только словами, но и жестами: – Когда я там оказалась, была вот такой, – при этом показала уровень чуть ниже своей груди. – А сейчас вот такая.

– А много ещё детей было? Ты с ними дружила?

– Много. Но нас часто меняли, переводили в иные группы, и долго никто не задерживался в одном классе. Так что и подружиться мы не успевали.

– Ты сказала о плохом? Что именно?

Ласка скривила личико, словно собралась плакать:

– Нас регулярно подвешивали в больших сетях. Долго, очень долго… Потом так ручки болели и всё тело…

– Вас? Это кого? – Поль прекрасно помнил обезображенные пулями трупы людей разного возраста, среди которых и отыскалась умирающая девочка. Но сейчас спрашивал не о возрастном цензе людей, а об иных качествах и свойствах.

Кажется, малышка его поняла:

– Подвешивали не только тех, кто со мной учился. Там было много разных, незнакомых людей и детей, которых мы видели первый раз. Они каждый раз были новыми. И нам всем запрещали переговариваться. Даже за попытку общаться шёпотом страшно били током. Некоторые только от этого умирали.

– А что при этом с вами делали?

– Никто не мог понять, и мы, когда обсуждали потом между собой, тоже представления не имели. На нас направляли все эти неприятные машины, они так жутко гудели… порой щипало током, иногда тошнило, и мы рвали…

То есть драйды-колдуны вели крупномасштабные, бесчеловечные эксперименты над себе подобными. И уже только за это заслуживали поголовного истребления. Недаром их Бенджамин Надариэль так щемил и ненавидел. Хотя, если разобраться и вспомнить о его лабораториях, он сам был нисколько не лучше тех же драйдов.

Скорее всего, из детей контрольной группы или нескольких групп пытались вырастить каких-то особенных людей, возможно, что и с конкретными паранормальными умениями. А посторонних людей и детей постоянно брали для сравнительных анализов. Или как они там сравнивали результаты своих разработок. Не факт, что привлекаемых посторонних оставляли в живых. Раз уж применяли такие чрезвычайные меры к сохранению секретности.

Что и Ласка подтвердила, самостоятельно продолжив свой рассказ о последнем своём дне в мире драйдов:

– Мы тогда уже провисели больше двух часов, когда заревела сирена тревоги. Сразу стали закрывать наглухо все двери и отключать работающие в зале устройства. Несколько колдунов этим занимались. Ну и когда всё у нас стихло, они просто стояли рядом с сетью, прислушиваясь через наушники к своим рациям. Вроде даже обрадовались в какой-то момент и стали улыбаться. Но потом послышались взрывы, и самый старший колдун отдал вначале непонятный нам приказ: «Зачистка по наивысшему!» После чего он и остальные бросились к шкафу, достали оттуда оружие и принялись нас всех убивать. Мне тоже стало очень больно… а потом я умерла… И когда открыла глаза, увидела тебя…

Кажется, малышка справилась со своими переживаниями, и стресса случиться не могло. Но всё равно Поль присел перед ней, бережно обнял и нашептал в ушко:

– Теперь мы вместе, и у тебя всё будет хорошо!

– Я знаю, – просто ответила она.

– Идём дальше? Вон, булочная уже рядом. – Они двинулись вновь по улице, и он решил выспросить о языке: – Как я понял, драйды говорят на ином языке, чем мы сейчас с тобой. Почему же ты так свободно говоришь со мной?

Сестра дёрнула плечиками, совсем не придавая этой мелочи значения:

– Тут говорят на «древнем». И нам его преподавали специальным курсом. Но я его почти совершенно не понимала, а уж говорить точно не смогла бы. Но, когда дядя Бенджамин прогрел мою голову своими ладонями, я не только вспомнила все уроки «древнего», но и много чего нового узнала. И ваш разговор сразу стала понимать. – Подумала немного и сама спросила: – А дядя Бенджамин здесь самый главный колдун?