Принцесса в академии - Варя Медная

Раз или два мне казалось, что я что-то вижу в темноте, но, повернувшись в ту сторону, заставала только безмятежный пейзаж. Сперва я списала это на разыгравшееся воображение, а потом вспомнила, что сегодня мы далеко не единственные, кто пробирается на вечеринку. И наверняка каждый горожанин выбрал свой собственный способ.

За рощицей располагался ровный каменистый уступ, от которого сбегал крутой спуск. Внизу чернела лощина.

– Сейчас, минутку, – сказал Озриэль, делая знак остановиться, и принялся рыться в карманах.

Я всё поглядывала назад, когда моё запястье безо всякого предупреждения обхватил мохнатый браслет, приблизив меня к седине и сердечным заболеваниям.

– Вас за милю видно, – прошептал Магнус так, чтобы мадам не услышала. – Зачем вы так вырядились?

– Магнус! – прошипела я, отходя от испуга, и добавила тише: – Но как ты нас… ах да, – перебила я сама себя, – паучий иммунитет к магическим штучкам.

Как и с преобразующим внешность плащом, чары накидки-хамелеона на него не действовали. Я сразу представила себе эту картину: залитое лунным светом плато и три оранжевые кочки, переливающиеся салатовыми блестками и буквально вопящие: я здесь!

– А где Арахна?

Ответ вынырнул из темноты и завис рядом с нами, тревожа воздух легкими крылышками.

– Далеко ещё до места? – поинтересовалась мадам.

– Миль пятьдесят, плюс-минус, – отозвался Озриэль

– Тогда мне не стоило надевать каблуки…

– Не волнуйтесь, идти не придётся, – успокоил он и, высунув руку из плаща, продемонстрировал лежащие на ладони толстые цветные палочки. – Мелки, – торжественно провозгласил он.

– О, тогда всё ясно, – обрадовалась мадам.

– Отличная идея, – поддержала Эмилия, голос которой цвёл от восторга.

– Здорово придумано! – шепнул Магнус, и, поймав мой взгляд, развел лапками: – А что, просто поддерживаю компанию. Уверен, Озриэль сейчас всё разъяснит.

– Что это, Озриэль? – спросила я.

– Пространственные мелки. Одна секунда – и мы на месте.

– Я думала, для такого волшебства нужно специальное разрешение и нарушителей легко вычислить по изменению магического фона, разве не так?

– Их я купил там же, где и плащи. Они чуть дороже обычных белых пространственных, зато снабжены функцией заметания следов, – пояснил Озриэль и принялся чертить большой круг. Благо каменистая поверхность это позволяла. – А вы пока расставьте их точно по линии на равном расстоянии друг от друга, – добавил он, протягивая нам холщовый мешок.

Мы с Эмилией развязали тесемки и заглянули внутрь. Там лежал коробок спичек и куча свечей в форме уточек. Я вынула одну и покрутила. Она пахла пчелиным воском.

– Других не было, пришлось эти взять, – оправдывался ифрит.

– А мне даже нравится, – сказала Эмилия и поставила первую уточку на линию круга.

Я подхватила вторую и воткнула неподалеку. Следом шла мадам со спичечным коробком.

– А где именно будет проходить вечеринка? – поинтересовалась она, аккуратно поднося зажженную спичку к свече и прикрывая её ладошкой от ветра.

– В Шаказавре, – сказал Озриэль и, поднявшись, отряхнул колени.

Свеча с кряканьем выплюнула тонкую синюю нить пламени, которая через миг расправилась огненным лепестком. А мадам Гортензия перешла к следующей.

– Ни за что бы не догадалась!

– На это и рассчитывали, выбирая место, – кивнул Озриэль. – Ладно, все необязательно зажигать. Вообще-то свечи для перемещения не нужны, это так, для создания атмосферы. Просто в первый раз хотелось сделать всё по правилам, ну там, знаете, как в гримуарах: пентакль, зажженные свечи…

– В первый раз? – переспросила я.

– Брось, Ливи, – беззаботно отозвалась Эмилия, – что может быть опасного в том, чтобы вмиг переместиться на расстояние пятидесяти миль, воспользовавшись мелками с серого рынка?

Мы все обменялись беззаботными улыбками, но, уверена, у каждого в этот момент пронеслось в голове примерно следующее:

Можно разорваться на тысячу кусков.

Можно застрять где-нибудь в Ничто.

Можно очутиться на дне океана под миллионами тонн воды.

Можно покрыться каменными бородавками.

Можно умереть от остановки сердца.

И ещё пара тысяч пунктов похожего содержания…

– Хорошо, – бодро сказала я и повернулась к Озриэлю. – Пентакль начерчен, свечи зажжены, что-нибудь ещё?

– Да, раз уж ты спросила, Ливи, то не могла бы пожертвовать немного крови? Двух литров будет вполне достаточно.

Я выронила уточку и оглядела окружающие лица. Мадам, Эмилия и Озриэль прыснули от смеха.

– Как ты мог! – Я шутливо толкнула его в плечо, но внутри потеплело.

Отсмеявшись, Озриэль снова стал серьезным.

– Ладно, теперь встаньте в круг, – скомандовал он.

Мы послушались.

– У тебя там линия не до конца проведена. Во-о-он тот кусочек, – указала я.

– Да, так и должно быть, – сказал он, поднося мелок к упомянутому участку. – Готовы?

– К чему готовы? – заволновалась я. – Так обычно спрашивают перед тем, как произойдет нечто ужасное. Кстати, как вообще произойдёт перемещение? Может, для этого нужна специальная подготовка? Знаю, что сейчас не время для подобных признаний, но я никогда не любила пробежку…

Одно дело перенестись в другое королевство с помощью свечного огарка от всеми уважаемой вещуньи и совсем другое – слиться с вечностью по вине бракованных цветных мелков в окружении уточек.

– Просто задержи дыхание, – посоветовала Эмилия, аккуратно пересаживая Арахну на своё запястье.

– Эмилия права…

Мне показалось или голос Озриэля дрогнул, произнося её имя? Боже, о чем я думаю на пороге небытия! Ливи, сосредоточься!

– …просто задержи дыхание.

– Раз вы так говорите – я спокойна. Тем более что мне нравится название того места, куда мы отправляемся: Шокозавр – такое уютное, я бы даже сказала, домашнее. Там что, всё сделано из шоколада? По типу зефирного человечка? Или…

В этот момент Озриэль коротко чиркнул по камню, завершая круг. Я едва успела схватиться за кульки с фисташками, а потом кто-то невидимый резко дернул меня за пятки, утаскивая вниз. По ощущениям, меня протянули под землей на другой её конец, выдернули, запихнули обратно, повихляли по каким-то переходам, сплюснули, смяли, поболтали и снова вытолкнули на поверхность, забыв переставить клеточки организма в правильном порядке.

Очнулась я стоящей на небольшом утесе, всё ещё прижимая ладони к ореховой груди. Под нами простиралась скалистая равнина. Темноту то и дело прорезали какие-то зеленые вспышки.