Узы крови - Патриция Бриггз

— Что случилось?

Я не люблю приказы. И осталась стоять.

— Прошлой ночью Андре судили, — сказал Стефан. — Он признался в том, что обратил Литтлтона, признался во всем: в создании Литтлтона, в том, что случилось с Дэниэлом, в том, что устроил нашу встречу с Литтлтоном и отеле.

— Из-за тебя, — сказала я. — Он ревновал к тебе.

— Да. Во время разговора с ним я решил, что в случае с Дэниэлом есть что-то странное. Андре постарался, чтобы кто-нибудь рассказал мне, что Литтлтон остановился в этом отеле.

— Литтлтон должен был убить тебя, — сказала я.

— Да, он должен был убить меня, но именно в ту ночь он вышел из-под контроля Андре. Андре считает, что все эти убийства усилили демона, и поэтому Литтлтон получил возможность больше его не слушаться. После той ночи Андре не мог его найти. Но он не слишком волновался, пока Литтлтон не стал по ночам оставлять у его дверей подарки.

— Какие подарки?

— Части тел. — Я промолчала, и Стефан продолжил: — Андре приходил во все большее отчаяние и, когда Литтлтон захватил Дэниэла, Уоррена, Бена и меня, убедил Марсилию, что ты — единственная надежда найти колдуна. Он был здесь, когда ходячие едва не изгнали вампиров с западных территорий. Тебе должно понравиться: его искренне поразило то, что ты нашла Литтлтона так быстро.

— Он признался, — сказала я. — Так что тебя тревожит?

— Семья не понесла значительного ущерба, — ответил он, четко произнося каждое слово.

Я села на пол кухни. Эти слова я слышала раньше.

— Она его освободила. — Я не могла поверить. — Она просто отпустила его!

Сэмюэль знал, что так может случиться, подумала я. Они со Стефаном знали, что освобождение Андре очень вероятно; именно поэтому Стефан так настойчиво искал доказательства.

— Я сказал, что, призвав тебя для участия в охоте, семья приняла на себя ответственность за ущерб твоему трейлеру и за то, что ты две недели не работала. Семья договорилась со специалистом о замене обшивки, хотя на это может уйти какое-то время: сейчас все заняты. Но через несколько дней наш бухгалтер пришлет тебе чек, чтобы компенсировать твою временную неспособность работать.

— Они его просто отпускают.

— Он послал Литтлтона сюда, надеясь уничтожить тех, кого считал врагами Марсилии. Кресло подтвердило, что он говорит правду.

— Но ты не враг Марсилии.

— Конечно нет. Я просто стоял между ним и тем, чего он хотел. Такое в семье понимают.

— А как же погибшие люди? — спросила я. — Семья сезонных рабочих, люди из отеля? — Бедная женщина, чья единственная вина в том, что она занималась паршивой работой не в том месте и не в то время. Как насчет Уоррена, кричащего от боли, и Бена, который отказывается становиться человеком?

— Семья не считает жизнь человека достойной внимания, — мягко ответил Стефан. — Марсилию заинтересовали мысль о колдуне, который одновременно вампир. Она считает, что с помощью такого колдуна может покончить со своим изгнанием. Конечно, Тройной город больше не пустыня, какой он был двести лет назад, когда ее сослали сюда за неповиновение Повелителю Ночи, правившему в Италии. Но и Повелителя Ночи может заинтересовать существо, способное давать вампирам такую же долгую жизнь, как он сам. Заинтересовать настолько, что он вернет нас из изгнания.

— Она хочет, чтобы он создал еще одного, — прошептала я.

— Да.

На следующее утро Сэмюэль позвонил мне с работы, Бена поместили в клетку под домом Адама. Он без всяких провокаций напал на другого вервольфа попытка совершить самоубийство в стиле «вервольф». Он тяжело ранен, но есть надежда на выздоровление.

Я подумала о тусклых глазах Бена. О хромоте Сэмюэля и о мертвой женщине, которая по-прежнему приходит ко мне в кошмарах. Подумала о «скорее сорока» смертях, и которых винит Литтлтона дядюшка Майк: многие из них произошли, когда Андре еще не потерял контроль. Вспомнила признание Стефана, что вампиры не считают жизнь человека достойной внимания.

С точки зрения вампиров, если волки что-нибудь сделают Андре, это будет приравнено нападению на семью и приведет к войне, которая унесет еще много жизней с обеих сторон. Так что, хотя Адам и Бран очень сердиты, руки у них связаны. Не будь Сэмюэль сыном Маррока, он мог бы что-нибудь предпринять.

Стефан ничего не может сделать, даже если захочет. У него руки тоже связаны.

А вот у меня нет.

Хорошо, что я еще не вернула Зи рюкзак охотника на вампиров. Он мне понадобится. Прежде всего нужно найти дом Андре, а у меня есть все, что для этого необходимо: острое чутье и время.

Я побежала за мячом и поймала его; бежала я медленно, чтобы гнавшиеся за мячиком дети думали, что у них есть шанс. Бежали они смеясь, а это не очень помогает, если кто-то хочет меня догнать. Я проскочила между ними, пробежала через двор, положила мяч к ногам их отца и помахала хвостом. Дикие койоты так не поступают.

— Умница, — сказал он и притворился, что бросает мяч.

Я укоризненно посмотрела на него. Он рассмеялся.

— Смотрите, хулиганы! — крикнул он детям. — Я отправляю ее к вам.

Я метнулась за деревья, к мячу, и вдруг поняла, что возбужденные крики детей стихли. Я обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, но с ними было все в порядке. Они просто глазели на мужчину, выходящего из черной спортивной машины.

Адам так действует на людей.

Я повернула назад, поискала мяч и нашла его в кусте роз. Держа его в пасти я побежала назад и положила мяч к ногам Адама.

— Спасибо, — сухо сказал он мне. Потом повернулся к мужчине, который ему позвонил.

— Очень обязан вам за звонок. Моя дочь взяла ее к подруге и забыла за ней проследить.

— Никаких проблем.

Они обменялись рукопожатием — одним из чисто мужских рукопожатий, сильных, но без боли.

— Да, вам нужно за ней следить, — сказал мужчина Адаму. — Она очень похожа на койота. Если пробежит еще несколько миль, ее могут застрелить, прежде чем заметят ошейник.

— Знаю, — ответил Адам с печальным смехом. — Мы думаем, она наполовину койот, хотя ее мать была немецкой овчаркой.

Когда Адам открыл дверцу, я прыгнула в машину. Он сел, дружески помахал «нашедшей» меня семье. Потом включил мотор и поехал.

— Я тебя подбираю третий раз за месяц, — сказал он мне.

Дважды в Ричмонде и сегодня в Бентон-сити. Я немало обошлась ему в бензине и вознаграждениях. Я видела, как он дважды давал парням деньги.

Я помахала хвостом.

— На этот раз я прихватил одежду, — сказал он. — Пересаживайся назад и меняйся, чтобы мы могли поговорить.

Я снова помахала хвостом.

Он приподнял бровь.