Ловушка для змей - Алекс Орлов

Понемногу усталость брала свое, и Лу все реже ронял пистолет, а Джимми относился к этому как к неизбежному злу.

Он уже видел сон: завод, на котором они с Лу трудились почти пять лет, и какие-то обрывки из погонь, когда им приходилось убегать от разъяренных мафиози…

И снова Лу Эрвиль нарушил целостность сна Джима Кэш приоткрыл глаза, однако ничего не разглядев, только услышал голоса. И один голос показался Джиму знакомым:

– Ой, как у вас тут хорошо! И крыс, наверное нет?

– Нету. – Этот голос принадлежал Лу.

– А я, знаете, ужас как боюсь этих крыс. Они такие противные.

– Я понимаю тебя, Фриззи. – Голос Лу звучал безвольно, словно он был не бравым адмиралом, а только старым механическим пианино.

– Может быть, я подожду у вас, пока мама не вернется? Всего несколько минут…

– Хорошо.

– Тогда подвиньтесь, господин граф, я лягу рядом с вами. Надеюсь, у вас не холодные ноги?

Фриззи тихонечко засмеялась. И Джим улыбнулся в темноте, представляя хорошенькие ямочки на ее щеках.

Затем скрипнула старая деревянная кровать, повидавшая на своем длинном веку много интересного. Она скрипнула еще раз, безо всякой системы, а затем зашлась быстрым ритмичным стуком.

От этого стука Джим почти полностью пришел в себя. Первой его мыслью было – удавить подлеца Эрвиля за то, что тот пристает к его, Джима Кэша, девчонке. Однако тут же Джим вспомнил о пистолете. Должно быть, мерзавец Лу только и держит его наготове, ожидая, когда Джим покажет свою голову.

– Ну, давай, инвалид! Раскачивай! – прозвучал в темноте чей-то резкий голос. Джим не узнал его.

– Правый фланг вперед! Сабли наголо! Покажем им!.. – это уже был голос Эрвиля.

По всей видимости, он тлел в атаку, однако не очень понимал, что бой идет прямо в его кровати.

– Хочу светло, – тихо прошептал Джим, однако свет не загорелся. То ли светильники его не слышали, то ли они игнорировали команды от гостя и подчинялись лишь Эрвилю.

– Хочу светло! – уже почти не таясь, приказал Джим, и светильники послушались. Они начали медленно наполнять помещение текучим светом, который вытеснял темноту через раскрытые окна.

Наконец темнота ушла, но тени на потолке и стенах продолжали извиваться, передавая танец страсти, который исполняла Фриззи, Она скакала на Лу, славно лихая наездница, а он лежал, как восковая фигура, не понимая, где он и что с ним происходит. Лишь шептал время от времени: «Фриззи, я тебя люблю». Она громко хохотала и бросала алчные взгляды на Джима, который ходил вокруг любовного ложа, узнавая и не узнавая Фриззи, однако даже не пытаясь усомниться в реальности происходящего.

Притянутый силой желания, Джим даже захотел притронуться к бешено скачущей Фриззи, но она засмеялась хриплым смехом и прокричала:

– В очередь, сукин сын, в очередь!

Стукнула входная дверь, и в спальню вошла горничная. Не было сомнения, что это мать Фриззи. Она так и осталась стоять у двери, пораженная открывшейся картиной.

Джим замер, глядя, как женщина извлекла большой кружевной платок и стала вытирать слезы, приговаривая:

– Как можно, Фриззи, девочка моя, как можно… Тебе же завтра в школу…

Дверь открылась и закрылась еще раз, и теперь Джим узнал старика лакея, которого пристрелил еще вчера. Слуга пришел с окровавленной лопатой в руках и, поймав на себе взгляд Кэша, улыбнулся ему как старому знакомому:

– Котяру прибил, а то гадит да скребется по комнатам! Надоел, сволочь.

– Как же можно, Фриззи! – продолжала причитать мать-горничная, а ее дочь начала вдруг подвывать, закусив до крови губы.