Отражение - Вадим Панов

– Ермолай, где ты всему этому научился?

– Ронять бутылки?

– Вообще: всему этому. – Николай помахал перед собой рукой, почувствовал, что его мутит, и перестал. – Ты собираешь вездеход. Ты разбираешься в машинах. В компьютерах. Ты написал прогр… прогр… В общем, вот то написал.

– Да, – подтвердил рыжий, пытаясь поймать катающуюся по полу бутылку.

– Где ты этому научился?

– Сначала… ик… была школа.

– У меня тоже, – хихикнул Николай. Порылся в памяти и уточнил: – С углубленным изучением английского языка.

– Помогло?

– Работаю в представительстве американской фирмы.

– Крупной?

– Достаточно.

– На хорошем счету?

– Да.

– Нравится?

А вот на этот вопрос быстрого ответа у Николая не было. Он помолчал, резким движением поднес ко рту кружку, допивая остатки самогона, после чего вернулся к тому, с чего начинал:

– Где ты учился?

– Базовый у меня МАИ, – ответил Ермолай, прижимая непослушную бутылку двумя руками. – Потом старжировался в «Бауманке» и МИФИ.

– Зачем?

– Затем, что узкие специалисты нужны лишь при рытье канав конвейерным способом, – пробормотал Покрышкин, пытаясь поднять бутылку двумя руками, но не справляясь. – Никому не нужен только энергетик или только штурман. Каждый должен владеть двумя-тремя дополнительными специальностями, чтобы при необходимости капитан смог собрать бригаду, резко увеличив производительность на конкретном направлении, или заменить выбывшего из строя специалиста.

Бутылка не поддавалась. А ответ получился непонятным.

– И сколько у тебя профессий? – спросил Таврин.

– Пять, – ответил рыжий и с гордостью добавил: – Больше всех в команде.

– В какой команде?

– Ты что, не слышал о проекте «Нейтрино»?

– Что-то из физики?

– Что-то из космонавтики. – Машина попытался прижать бутылку к стене, но та уворачивалась. – Совместный советско-американский проект семидесятых годов.

– «Союз-Аполлон», – с важным видом кивнул Николай. – Отец такие сигареты курил.

– «Союз-Аполлон» – второй этап проекта, – ответил Покрышкин. – Во время первого этапа на Луну доставили изделие и подготовили к запуску. Во время второго этапа определялись точные координаты и рассчитывался оптимальный маршрут до цели.

– К какой цели? Марс? Венера?

На этот раз Ермолай ответил совсем непонятно:

– Целью была Проклятая Звезда. Принципалы определили, что в своих странствиях она пройдет неподалеку, и впервые за семь с половиной тысяч лет у нас появилась возможность для атаки.

– Для какой атаки? – в голове Таврина шумел кальвадос, но он понимал, что слышит что-то совершенно невозможное. – Разве можно атаковать звезду? Чем?

– Я входил в команду третьего этапа проекта, в команду «Нейтрино». Мы должны были стартовать с Луны, догнать Проклятую Звезду и убить всех, кого встретим.

– Ты – боевой пилот? – растерялся Таврин.

Машина наконец справился с бутылкой: поднял ее, вернул на стол, а сам плюхнулся на диван, вздохнул, помолчал и покачал головой:

– Коля, ну какой из меня военный? Пилотами были другие ребята, профессионалы… Прирожденные убийцы. Я – техник. Обслуживающий персонал. Нас собирали по всему миру и учили по опережающему графику, поэтому то, что вы сейчас изобретаете, для меня – далекое прошлое.

– Подожди… – Таврин припомнил, сколько времени прошло, и попытался поймать собеседника на противоречии. – «Союз-Аполлон» был частью вашего проекта?

– Вторым этапом, – подтвердил Ермолай.

– Но ты выглядишь так, будто только родился в те годы.

– Мы собирались лететь к Проклятой Звезде, и каждый из нас пережил комплексное улучшение организма. Я выгляжу на сорок, но родился до Великой Отечественной, а жить буду еще лет сто, не меньше.

– В этих гаражах? – вдруг брякнул Таврин.

– Зато я буду жить, – медленно ответил Машина, закрывая глаза. – Все остальные участники проекта уже мертвы.

– Почему?

– Потому что мы не улетели.

* * *

Домой Николай явился изрядно пьяным. Не в первый раз, конечно, но Таврин никогда раньше не напивался без Нюты. И подруга, надо отдать ей должное, повела себя с истинно женской мудростью. Спросила: «Где был?», а услышав, что в гараже, с Ермолаем, кивнула, словно ожидала именно такого ответа, и велела идти спать. Утром спокойно выслушала извинения, и мир в семье был восстановлен.

Что же касается Таврина, то он со страхом ожидал утреннего «яблочного» похмелья и сильно удивился отсутствию головной боли и прочих последствий обильного возлияния. Самогон у Покрышкина оказался высококлассным, и Николай отделался лишь недосыпом и ощущением некоторой неуверенности в себе, которая заставила его отправиться на работу на общественном транспорте да ограничиться на завтрак чашкой кофе. Основной «отчет» о посиделках случился вечером, и в ходе его Таврин рассказал подруге все, что помнил, умолчав лишь о проекте «Нейтрино», поскольку не знал, как нужно относиться к этой части разговора.

– То есть Ермолай не алкаш, – подытожила услышанное Нюта. – Я так и думала. Он не рассказал, что у него случилось?

– Не рассказал, – медленно ответил Николай, вспомнив вселенскую грусть, появившуюся в глазах Покрышкина на фразе: «Все остальные участники проекта уже мертвы». – Я сначала думал, он спился, самогонный аппарат опять же, но сейчас скажу, что Ермолай не пьет. Так, балуется.

– Видела я тебя избалованного, – усмехнулась Нюта.

Таврин понял, что подруга шутит, но ответил серьезно:

– Ты же знаешь: я крепкое не пью, вот и развезло. Да и устал я вчера: мотался целый день, не ел ничего… А Ермолай… Видела бы ты, как он скривился, когда я бутылку из пакета достал. Он отвернулся, чтобы я его лица не увидел, но скривился. И знаешь, мне показалось, что он в тот момент немного во мне разочаровался.

– Ты поэтому с ним напился?

И Николай в очередной раз подумал, что подруга обладает удивительным даром делать поразительно правильные и точные выводы. Подумал и признал:

– Да.

– Все у вас, мужиков, не как у людей.

– А по-моему, как раз нормально.

После ужина Нюта отправилась в душ, а Николай плюхнулся на диван с планшетом в руках, запустил поиск по сочетанию «Проект «Нейтрино», но ничего, хотя бы отдаленно напоминающего вчерашний рассказ Покрышкина, не нашел. Почитал материалы по лунной программе НАСА и проекту «Союз-Аполлон», но даже самые смелые конспирологи не заходили в своих фантазиях так далеко, как рыжий.