Имя для ведьмы - Надежда Первухина

Там мама с сияющим лицом выгружала из пакетов йогурты, коробки с мюсли и овсяными хлопьями, фрукты в количестве, способном удовлетворить аппетит целого взвода вегетарианцев. Венцом этого изобилия стал ананас катастрофических размеров.

Кроме того, на столе красовалась коробка с пирожными (песочными, о mamma mia!), бутылка шампанского и корзина с чайными розами. К ручке корзины была приколота записка.

– Кто это все принес? – поинтересовалась я.

– А, какой-то мальчик в форме службы доставки. Сверился с нашим адресом, черкнул что-то у себя в блокнотике и был таков.

– А ты уж сразу за свои мюсли схватилась! Где твоя бдительность? А вдруг это прислали враги? И йогурт отравлен, а в розах спрятана бомба!

– Глупости...

– Нет, не глупости! Выплюнь банан! Выплюнь немедленно! Отойди в коридор, я корзинку буду разминировать.

– Вика, ты рехнулась, честное слово!

– Это мы сейчас проверим, – пробормотала я и потянула к себе белый лоскуток записки.

Ничего пока не взорвалось. Я развернула бумажку и прочла:

«Вика, право, перестань дурачиться. Никакой бомбы в корзинке нет, продукты не отравлены. Это вам от меня маленький презент по случаю моего отбытия в Европу. Надеюсь, я и наша общая подконвойная знакомая пробудем там недолго. Трибунал всегда очень оперативен в своих решениях. Я пробуду там максимум месяц по стандартному времени. И помните: я вас очень люблю (Вика, тебя – как дочь). А с тобой, Танюша, как вернусь, мы должны очень серьезно поговорить...

Не скучайте и никого не бойтесь. Миротворческие силы на всякий случай еще рассредоточены в городе на предмет пресечения несанкционированной магии. Так что отдыхайте, гуляйте спокойно. Берегите себя.

Целую. Ваш Баронет».

– Вот видишь! – торжествующе воскликнула мама. – А ты боялась.

И она принялась делать салат из апельсинов и яблок. Я вздохнула, поставила чайник и, ожидая, пока он закипит, в задумчивости уплела пару своих обожаемых пирожных.

– Как ты можешь столь бесконтрольно поглощать сладкое? – осуждающе спросила мама. – Знаешь, во что превратится фигура при таком рационе?

– М-м, ням, плевать мне на фигуру, у меня работа нервная, все калории просто сгорают. И потом, понимаешь, мне в последнее время просто невыносимо хочется сладкого. Особенно когда тошнит и голова кружится.

– Тошнит? Голова кружится? Да у тебя все признаки анемии! Немудрено: постоянные стрессы, питаешься кое-как, да еще и это магическое облучение действует...

– Мам, да что ты выдумываешь! – Я заварила чай с бергамотом и цапнула из коробки еще одно пирожное. – Все у меня нормально. Просто мы с тобой немного потрепали нервы, со всякими оккультными проблемами связавшись. Салатика дай попробовать, а?

Мы ели фруктовый салат, пили чай и вообще наслаждались спокойствием жизни. Шампанское решили приберечь на вечер, к торжественному ужину, который мама грозилась-таки сотворить.

– А с завтрашнего дня, – заявила мама, – ты у меня сядешь на специальную обогащенную диету. Я знаю один рацион, там все великолепно сбалансировано: витамины, микроэлементы, белки... Ты у меня будешь вести здоровый образ жизни!

– Мам, – проникновенно улыбнулась я. – И не надоело тебе меня воспитывать? Я ведь уже вполне взрослая женщина, как-нибудь сама разберусь в своем образе жизни... Я понимаю, ты это из лучших побуждений делаешь, но мне кажется, что для тебя сейчас важнее заняться собой.

– Как это?

Я взяла записку Баронета и процитировала: «А с тобой, Танюша, как вернусь, мы должны очень серьезно поговорить».

– О чем это собирается поговорить с тобой наш «маг на службе у закона»?

Мама замялась.

– Ну, я не знаю... Мало ли что взбрело ему в голову...

– Мать, не темни. Он что, предложение тебе делал непристойное?

– Почему непристойное? – зарделась мама. – Очень даже... наоборот.

– Что, серьезно? – ахнула я. – Замуж звал? В твоем возрасте?!

– А что в этом такого? – вскинулась мама. – Я, по-твоему, из тех, кому «замуж поздно, сдохнуть рано»? Между прочим, у Калистрата Иосифовича возраст тоже ого-го! Но это вовсе не мешает ему...

В порыве волнения мама сжевала киви вместе со шкуркой. Я не успела ее остановить.

– Мам, скажи, – интимно понизил а гол ос я. – А как он, ничего?..

– В каком смысле? – Мама начала отплевываться кожурой киви.

– Ну, в сексуальном.

– Вика, это бестактно.....

– А все-таки?

– Шикарно! – Мама выплюнула последнюю шкурку. – Только благодаря ему я почувствовала себя в постели женщиной, а не подполковником. Он вытворяет такое, просто фантастика!... Но это наше с ним личное дело!

Само собой. Только если они и впрямь поженятся или хотя бы начнут наживать совместные телевизоры в гражданском браке, крутой у меня будет отчим. Станут воспитывать на пару: один – правильному ведовству обучать, а другая – основам рационального питания. Может, мне тоже за кого-нибудь оперативно замуж выйти, чтобы из девчонки-вертихвостки превратиться в уважаемую матрону?

Да только кто ж меня, окаянную ведьму, возьмет? Если любимый человек даже просто любить меня побоялся. Побрезговал.

– Доченька, что с тобой? – обеспокоенно глянула на меня мама. – Ты побледнела так!

– Ничего особенного, – через силу соврала я, но мои же собственные глаза меня и предали.

– Ты плачешь?! – Мама ахнула. Как будто ведьмы не способны плакать! – Что случилось?

– А Баронет тебе еще ничего не говорил? – пытаясь увильнуть от неприятного разговора, потянулась я за носовым платком.

– Нет... Погоди-ка, Вика! У меня с этим похищением, конечно, память отшибло, но не настолько же! Ведь вы с Баронетом поехали в Москву за тем, чтобы вызволить из больницы твоего молодого человека. Ну да! Авдея Белинского!

Я молча кивнула головой, сосредоточенно следя за тем, как моя слеза падает в тарелку с недоеденным салатом.

– Так что же, – продолжала допрос мама, – ваша затея не увенчалась успехом?

Йес! Слеза упала на дольку апельсина и немедленно растворилась в салате.

– Вика, что ты молчишь?

– А что говорить, мам... – Я перестала ронять слезы в салат и откашлялась, изгоняя из голоса предательскую хрипотцу. – Операция по освобождению заложника прошла успешно, только потом заложник плюнул в душу своим освободителям...

– Не поняла, – подняла бровь мама.

– Да что тут непонятного! Когда Авдей узнал, что я ведьма, он просто встал и ушел! Он, видите ли, с ведьмой жить не в состоянии. Потому что его прежняя супруга, да-да, мам, та самая полоумная Наташа, слишком потрепала ему нервы. И теперь господин писатель хочет покоя, необходимого для ваяния очередных шедевров!