Наследница Теней - Энн Бишоп

– Не так уж все и страшно.

– Ага, в прошлый раз ты говорила то же самое.

Джанелль одарила его своей неуверенной, но озорной улыбкой:

– Дужэй спрашивал, нельзя ли нам получить стену в свое распоряжение.

Повелитель Ада честно попытался подавить нахлынувшее на него чувство паники.

– Стену?! Дужэю нужна одна из моих стен?!

– Да.

Сэйтан помассировал виски кончиками пальцев. Что-то подступило к горлу, и он сам не понимал, смех это или вопль отчаяния.

– Но зачем Дужэю нужна стена?

– Мы хотим ее расписать. – Джанелль еще раз обдумала эту идею. – Ну, расписать, наверное, не самое подходящее слово… мы просто будем на ней рисовать. Дужэй говорит, что мы должны мыслить с большим размахом, а единственный способ сделать это – начать работать на просторных поверхностях. Единственное, что достаточно велико для этой цели, – это стена.

Ага, конечно…

– Ясно. – Сэйтан взглянул на комнату, обставленную с таким вкусом, и вздохнул. – Что ж, в Зале полно пустых помещений. Можете выбрать себе любое в том же самом крыле, где и ваша комната отдыха.

Джанелль нахмурилась:

– Но у нас нет комнаты отдыха!

Сэйтан дернул ее за косичку.

– Ты бы так не сказала, если бы побывала хоть раз в комнате прямо под ней, пока вы там заняты… не знаю даже чем.

Джанелль одарила его веселым взглядом:

– Спасибо, папа. – Она чмокнула Повелителя в щеку и спрыгнула с дивана.

Сэйтан схватил ее за комбинезон и снова усадил на место.

– Не переживай, Дужэй может немного подождать. У лорда Мегстрома есть несколько вопросов.

В ее глазах вновь вспыхнул холодный огонь, но Джанелль покорно уселась рядом с отцом на диване, чинно сложив руки на коленях, и одарила двоих мужчин взглядом исполненным вежливой нетерпеливости.

Сэйтан кивнул старшему лорду.

Тот немного расслабился и, спокойно опустив руки на подлокотники кресла, непринужденно улыбнулся Джанелль.

– Скажите, Леди Анжеллин, живопись – ваше любимое занятие? – вежливо поинтересовался он. – Видите ли, у меня есть внучка примерно ваших лет, и она обожает «пачкать пальцы красками», по ее выражению.

При упоминании внучки Джанелль с новым интересом взглянула на лорда Мегстрома.

– Да, мне очень нравится рисовать, но музыку я люблю гораздо больше, – ответила она, поразмыслив немного. – И гораздо больше, чем математику. – Девушка сморщила нос. – С другой стороны, что угодно покажется лучше математики.

– Да, должен признать, Амора относится к этой науке с тем же пренебрежением, – серьезно отозвался лорд Мегстром, однако его голубые глаза озорно сверкнули.

Джанелль усмехнулась:

– В самом деле? Значит, это очень разумная ведьма.

– А какие еще предметы вам нравятся?

– Например, учиться садоводству, узнавать все о растениях… Еще я очень люблю целительство и верховую езду… И языки. О, и танцы тоже! Танцы – замечательное занятие, не находите? И разумеется, есть еще Ремесло, но это не совсем урок, верно?

– Не совсем урок? – Лорд Мегстром, казалось, был искренне поражен, однако взял еще одну чашку кофе. – Наверное, с таким количеством необходимых предметов у вас не хватает времени на светскую жизнь и общение, – медленно произнес он.

Джанелль нахмурилась и вопросительно взглянула на Сэйтана.

– Полагаю, лорд Мегстром имеет в виду балы и другие светские мероприятия, – осторожно намекнул он.

Брови девушки сошлись на переносице.

– Но зачем нам куда-то выходить, если хочется потанцевать? Людей, умеющих играть на музыкальных инструментах, хватает и здесь, и мы танцуем, когда захотим. Кроме того, я обещала Моргане, что проведу несколько дней вместе с ней в Шэльте, когда у них будут празднество, посвященное сбору урожая. И семья Калуш пригласила меня отправиться вместе с ними в театр, и Габриэль…

– Дужэй, – неожиданно и напряженно произнес лорд Фриант. – Дужэй обучает вас живописи?

Сэйтан крепче сжал плечо Джанелль, но она небрежно пожала им, освободившись от хватки.

– Да, Дужэй учит меня рисовать, – произнесла девушка. Ее голос снова наполнился льдом.

– Дужэй давно мертв.

– Уже несколько веков.

Фриант поспешно поднес платок к губам.

– Вы обучаетесь живописи у демона?

– Он всего лишь умер, а не перестал быть художником!

– Но он же демон!

Джанелль небрежно пожала плечами:

– Точно так же, как Чар или Тишьян и несколько других моих друзей. И боюсь, кого я считаю таковыми, вас совершенно не касается, лорд Фриант.

– «Не касается»! – взъярился лорд Фриант, брызгая слюной. – Это касается Темного Совета! Согласие Совета на предоставление прав опекуна столь юной девушки существу вроде Повелителя было жестом доверия…

– Существу вроде Повелителя?!

– …и поливать грязью чувства юной девушки, заставляя ее общаться с демонами…

– Он никогда ни к чему меня не принуждал. Никто не смеет принуждать меня.

– …и подчиняться его собственным похотливым желаниям…

Комната взорвалась.

Не было времени думать или пытаться защититься от ярости, по спирали поднимающейся из бездны.

Вытянув всю оставшуюся в Черных Камнях силу, Сэйтан рванулся вперед, вовремя схватив Джанелль, бросившуюся на лорда Фрианта. Дикие, исполненные ярости крики рвались из ее горла, когда она пыталась освободиться и добраться до Предводителя, потрясенно уставившегося на нее. Одно за другим разбивались окна, картины осыпались на пол, штукатурка трескалась по мере того, как ментальные молнии метались по комнате, обжигая и ломая, мебель разлетелась на куски.

Мрачно удерживая девушку в своих объятиях, Сэйтан, наплевав на комнату, удерживал щит вокруг обоих мужчин, превратившись в преграду между гневом Джанелль и их плотью. Она не пыталась причинить ему вред. Ужасающая, убийственная ирония. Она всего лишь пыталась преодолеть барьер, который он возвел между ней и Фриантом. Сэйтан открыл свой разум, намереваясь коснуться ее внутренних барьеров, заставить Джанелль ощутить боль, которую он испытывал… Однако препятствий не было. Только бездна и долгий полет, разбивающий разум.

«Прошу тебя, ведьмочка! Пожалуйста!»

Она набросилась на него с пугающей скоростью, закутала черной дымкой и с бешеной скоростью вынесла его вверх на ступень Красного Камня, а затем повернулась и спустилась вниз, в свое уютное убежище – бездну.

Молчание.

Неподвижность.