Вина Зверя - Ольга Аро

– Значит, у нас много общего, – прошелестела Амия, приближая свое лицо. Маленький язычок высунулся между алых губ и чувствительно коснулся уголка рта Вэл.

Вэл криво улыбнулась, уверенно положила ладони на стройную талию, затянутую плотным корсетом, и резким движением притянула женщину к себе.

Амия искренне охнула, бумаги с шорохом выпали из ослабевших пальцев. Она распахнула черные пленительные глаза, изящно обвела язычком губы, маня и заигрывая так, как может только уверенная в себе красавица.

Вэл прищурилась, склонилась и прильнула к ее рту. Чужие губы приоткрылись ей навстречу, позволяя настойчивому языку проникнуть внутрь. Вэл, крепко прижимая Амию к себе, выгибая ее в пояснице, завладела влажным горячим ртом, ощущая легкую дрожь рук, лежащих на своей груди.

Она не чувствовала и капли возбуждения, сердце билось ровно, холодный разум, не затуманенный страстью, казался идеально работающим механизмом.

«Просто покажи ей, кто ты такая. Просто покажи, что ты не боишься».

И Вэл показала.

Руки Амии поднялись выше, обхватывая ее шею. Острые ногти впились в кожу, болезненно царапая.

Вэл услышала чужой рваный стон, высокая грудь Амии прижалась к ее груди, и женщина, обхватывая ее голову руками, подалась вперед, будто желая чувствовать ее всем своим телом безраздельно.

Амия укусила ее за губу – едва ли специально.

Вэл глубоко втянула носом воздух, прерывая поцелуй.

– Какая девочка, – глубоко дыша, облизывая губы, шепнула Амия, заглядывая затуманенными глазами в лицо Вэл, – какой восхитительный котенок! Ты не так уж и плоха…

– Благодарю, миледи, – Вэл удерживала ее в своих руках, чувствуя под пальцами гладкую ткань платья, – я рада, что вам понравилось.

Черные глаза, полные страсти, не отрывались от Вэл, нежно и почти невесомо руки Амии гладили ее поцарапанную горящую шею.

– Я думаю, следует продолжить наше знакомство. Начнем все сначала? – Амия запрокинула голову, усмехаясь. – Да, котик?

– Все может быть, миледи, кто знает. – Пальцы соскользнули с корсета, провели по бедрам, трогая платье, а затем Вэл мягко отстранилась, медленно отступая назад.

Черноволосая женщина рассмеялась, опуская руки с ее шеи.

«Красивая же, мать ее», – подумала Вэл, разглядывая порозовевшие щеки.

Как бы Амия ни была ей противна, она не могла не отметить ее красоты.

– Что же, мне нужно идти. Наместник ждет, верно, Ра? – Амия взяла в пальцы кончик длинных волос и игриво подняла глаза на брата.

О боги.

Вэл дернулась, с мукой вспоминая о Раза.

Он, приподняв одну бровь, стоял там, где Амия его оставила, и с непонятным интересом наблюдал за происходящим.

Лицо его выражало странные эмоции. Вэл едва ли могла с точностью определить, о чем он думает. Злится? Не похоже. Растерян? Скорее просто немного удивлен.

– Закончили? – безразлично спросил Раза, холодно смотря на сестру. – Тогда поднимай брошенные документы и делай то, о чем я тебя попросил.

– Конечно, Ра, – неприятная улыбка тронула губы Амии, – конечно, как скажешь.

Сердце дало сбой, впервые напоминая о себе.

Вэл молчала все время, пока Амия не покинула кабинет. Дверь закрылась, и тишина обрушилась на нее, точно неумолимая лавина холодного снега.

Выхода не было. Она не могла просто стоять, не говоря ни слова, ощущая, как душный спертый воздух сворачивается вокруг в плотный кокон. Вэл обернулась, встречая устремленный на себя взгляд черных глаз. В груди неприятно сдавило.

Накажет? Надо было думать раньше, до того, как решилась на подобное на глазах Раза, да еще и с его сестрой.

Раза, впрочем, снова удивил.

– Ах ты, поганец! – прошептала Вэл, когда он впечатал ее лопатками в стену, прижимаясь губами к шее.

– Заткнись уже. – Рука закрыла рот Вэл, заставляя запрокинуть подбородок, подставляя ухо грубым нетерпеливым ласкам. Раза прихватил зубами нежную мочку, и Вэл в немом стоне, силясь приоткрыть губы, почувствовала соленый вкус его ладони.

Сладкая дрожь прошла по телу, поднимая невидимые волоски на руках.

– Еще раз такое устроишь… – горячо шепнул Раза, проводя языком по линии волос на виске.

Рука опустилась, Вэл приоткрыла губы, вдыхая горячий воздух.

– И что ты сделаешь? – выдохнула она, а затем губы Раза с силой вжались в ее рот, причиняя легкую и оттого сладкую боль.

Вэл распахнула веки, сцепляясь смеющимся взглядом с черными бархатными глазами.

Поцелуй был мучительным, горячим и бесконечно долгим.

Пальцы Раза залезли под ее тунику, нетерпеливо задрали белье, обнажая грудь, сжимая до боли; провели по животу, уверенно дернули кожаный шнурок ширинки и проникли под плотную ткань.

Вэл прижалась затылком к стене, чувствуя, как жаркий, грозный, ужасающий ураган проносится в голове, уничтожая, сметая в сторону любые иные мысли и желания, кроме одной.

Нетерпеливое движение; черный кожаный ремень сверкнул серебряной пряжкой, сильные пальцы сомкнулись на запястье Вэл, направляя и подчиняя своим желаниям.

Язык во рту – утверждающий и в то же время дразнящий. Стоны – глухие, пылкие, срывающиеся с губ; ладонь на члене Раза, двигающаяся быстро, судорожно.

Не говоря ни слова, он спустил штаны и белье Вэл вниз, лаская ее между мокрых, истекающих влагой бедер. Она застонала, когда он рывком развернул ее, надавливая на поясницу, заставляя прогибаться, упираясь щекой в деревянные панели стены.

Она втянула воздух и не смогла выдохнуть, когда его пальцы сжались на ее талии, придвигая себе навстречу. Он вошел в нее с сиплым стоном, горячий и твердый. Задвигался уверенно, резко, крепко удерживая за талию.

Вэл задохнулась, захлебываясь стонами, упираясь ладонями в стену. Раза вбивался внутрь нее размашисто, глубокими толчками, доводя до исступленных, глухих стонов.

Мысли исчезли, страхи и сомнения испарились, как вода под испепеляющими лучами солнца. Она кусала губы, щека елозила по гладкой деревянной панели, растрепавшиеся волосы падали на лицо.

Раза подтянул ее за бедра, прижался грудью к узкой спине, кусая кожу, причиняя боль, не жалея, будто сам потеряв голову.

Резко, на грани, вбивал себя в нее; потянулся к шее, проводя, точно пес, влажным языком по коже, целуя и тут же смыкая зубы, оставляя наверняка следы и кровоподтеки. Вэл ловила воздух губами, не слыша собственных стонов, не различая звуков, погрузившись в невероятное безумие, которое казалось блаженством.

Жестко, грубо, невероятно, болезненно – но то, что было нужно им обоим.

Смело волной удовольствия почти одновременно – сквозь мутную пелену Вэл услышала свой стон, больше похожий на крик; замерла, чувствуя боль на бедрах, там, где пальцы Раза сжали ее, буквально впечатываясь в кожу.