Я - сталкер. Рождение Зоны - Андрей Левицкий

Шли минут пять. Потом поднимались на прозрачном лифте. За стеклом был такой же небоскреб, только не черный, а стальной, напоминающий гигантский меч. Мелькали лифты с человеческими силуэтами – детали ускользали из-за бушующей пурги и потеков тающего снега. Внизу, на площади, работали снегоуборочные машины.

Наконец лифт прибыл в стеклянный купол, где было прохладно. Оттуда спустились по лестнице, свернули в коридор-кишку.

Пленный остановился напротив одной из стальных дверей с панелью в форме руки – мы прибыли на место. Я прижался к стене с одной стороны, Пригоршня – с другой, остальные тоже столпились у стены, чтоб не отсвечивать.

Телепаты заставили подопытного приложить руку к панели, она вспыхнула, гвардеец шагнул вперед – умный прибор просканировал его сетчатку, и из динамика донесся недовольный голос Канцлера:

– Доложи причину своего визита.

Вот так, значит. Никто не собирается впускать простого гвардейца! Я передал телепатам команду, они вложили ее в разум подконтрольного, и он заговорил:

– Нашим отрядом задержан диверсант, проникший на шаттл. Устройство связи повреждено, и мы не смогли доложить сразу. Диверсант утверждает, что у него генератор.

Замигал красный огонек, и дверь поползла вверх. Подконтрольный шагнул в кабинет, и она начала опускаться, но Картограф жахнул из винтовки по механизму – дверь заклинило.

Прежде, чем подконтрольного гвардейца расстреляли, я успел разглядеть просторный кабинет: массивный стол черного дерева, несколько кресел. Двое охранников стояло по углам комнаты позади стола, другие, видимо, жались по обе стороны двери.

Пригоршня выглянул и снял охранника, что пытался перебежать из угла комнаты напротив двери – гвардеец растянулся на полу. Осталось трое плюс Канцлер. Отсюда мы не видели, где они: просматривался лишь участок стены, угол, половина стола и нижняя часть тела мертвого гвардейца.

– Аймир, сдавайся. Я вернулся, и на этот раз нас больше. Генератор у меня. К чему лишние жертвы?

Картограф решил пока нас не «светить» – пусть Канцлер думает, что с ним сводит счеты старый враг. Тогда есть шанс, что он не использует жизнь Пригоршни как козырь.

– Народ уже знает, что я вернулся. Как раз сейчас людям рассказывают, что ты хочешь их погубить в угоду тщеславию. Тебя ждут неприятные сюрпризы, давай не делать глупостей. Если сдашься, обещаю, что тебя пощадят.

В ответ – молчание. Враги пока не стреляли, но и мы не спешили. Пригоршня кивнул на дверной проем, и в его голове промелькнул простой и смелый, как сам напарник, план штурма. Очень быстро обдумав его, я махнул рукой – мол, пошел!

Никита тут же кувыркнулся через голову, но не вперед, а по диагонали, уходя с линии огня, выстрелил во второго охранника у двери и прыгнул в сторону: в полу, где он только что был, появилась дымящаяся дыра.

Шагнув через порог, я снял охранника слева, прицелился в того, что в углу, но он залег. Тогда я бросился к стене, поводя стволом перед собой, и тут меня толкнуло в плечо, швырнуло на стену – перед глазами заплясали круги, и я понял, откуда стреляли: из-за стола, где спрятался Канцлер. Уцелевший охранник забился в угол комнаты между шкафом и стеной и оттуда пытался прицелиться в меня, я выстрелил, но раненая рука слушалась плохо, и заряд разворотил стену.

– Прикрой! – взревел Пригоршня, прыгнул через стол.

Секундное промедление, и он вытащил Канцлера, приставив нож к его горлу, развернул его к охраннику:

– Брось оружие!

Гвардеец послушался, положил на пол винтовку, толкнул ко мне.

В пальцах Канцлер сжимал металлическую пластину и хрипел, придушенный:

– Отпусти меня или мы взлетим на воздух.

– Что ж, полетаем, – проговорил Пригоршня и локтевым сгибом сдавил шею Канцлера сильнее: – Страшно, да? Привык за чужие спины прятаться, а смерть-то вот она! Ну, сделай большой бух! Мне не страшно.

Никита лгал и хорохорился, а на самом деле сердце его заходилось в бешеном ритме, а ладони потели: он любил жизнь. Улучив момент, он ударил Канцлера по руке – пластина со звоном заскользила по полу, остановилась у моих ног.

– Не трогай! – распорядился Картограф и поднял ее, зажав двумя пальцами с боков. – Непонятно, как она работает.

Картограф зашагал к Канцлеру. Оборвав пуговицы, распахнул на нем китель, сдернул артефакты, швырнул в угол комнаты, и я прочел в голове свергнутого правителя: сюда мчит целая рота – он успел нажать кнопку тревоги, что крепится снизу к крышке стола.

Когда в комнату сунулись оскаленные телепаты, он начал путать мысли и улыбнулся:

– Вероятно, мы плохо друг друга поняли…

– Валим отсюда, – прохрипел я, вставая. – Сюда спешат вояки, вряд ли мы договоримся с ними.

Крови из меня натекла целая лужа, хотя я старательно зажимал рану. Кружилась голова. Искра стала перетягивать руку шарфом – я не сопротивлялся. Наблюдал, как телепаты, улыбаясь, шагали к Канцлеру, которого Пригоршня держал за горло.

Правитель корчился, ментально сражался с манипуляторами, путал мысли, старался отвлечься, но ничего у него не получалось: чужаки сильнее. В конце концов он обмяк и непонимающе уставился перед собой. Пригоршня отпустил его. Повинуясь воле телепатов, Канцлер занял место за столом.

Переживая за Пригоршню, я не заметил, как Май снял с гвардейца артефакты и тот, быстро порабощенный телепатами, перетаптывался на месте.

– Картограф, встань рядом с ним.

Я понимал, что будет дальше: Канцлер скажет, что герой вернулся и помог отбить атаку террористов. Телепаты уже спрятались, чтобы не смущать людей – горожан нужно подготовить к контакту. Дальше все по плану: публичное покаянье перед народом, установка генератора и дружественный визит в Столицу.

– Надеюсь, все не успеет вымерзнуть, – проговорил Картограф, положил руку на плечо Канцлера. – Все-таки мне интересно, чего он добивался?

Телепаты передали мне намерение правителя, и я его озвучил:

– Он хотел дождаться, когда манипуляторы умрут от холода, а потом наведаться в Столицу и запустить установки климат-контроля.

– Чудовище! – воскликнула Искра. – Он же просто чудовище, которое правило людьми! А то, что мы в лесу замерзаем и умираем – не считается?!

– Деревенскими он решил пожертвовать ради великой цели, – развел руками я, поморщился от боли в плече и мысленно попросил телепатов узнать, как снять с Пригоршни взрывчатку.

Оказалось, Канцлер не ожидал, что мы наведаемся в гости, и до последнего не догадывался, кто это его осчастливил своим визитом, потому не успел взять пульт с полки шкафа, а пластина была обманкой. Я встал на цыпочки, заметил плоскую штуковину, похожую на пластиковую карточку, взял ее левой рукой. И что с ней делать?

Картограф будто прочел мои мысли, шагнул к Пригоршне и сунул пластину в незаметный разъем на ошейнике – загорелась красная лампочка, замигала и тотчас погасла. Ошейник щелкнул, расстегиваясь – Пригоршня зажмурился, закусив губу. Он подумал, что ничего не получилось, и сейчас ему оторвет голову.