Новая Зона. Первопроходцы ада - Игорь Недозор

Сергей Никитич повернулся к Кире и Наташе с Катей.

– Тут будете жить, – бросил он. – Выбирайте свободные койки… Не роскошно, уж не обессудьте. Это карантин, а не… Хургада! У вас есть к нам вопросы или какие-нибудь пожелания?

В какой-то момент Кире показалось, что перед ней не солдафон или мент, а добрый пожилой доктор. Но вдруг его взор блеснул из-под бровей злой волчьей желтизной. Девушка вздрогнула и поняла, что перед нею человек, привыкший без раздумий давить и ломать чужие судьбы. Для него Кира была даже не врагом, просто объектом, который следует беречь до поры до времени, а потом без лишних эмоций передать в другие руки или утилизировать…

Заметив ее испуг, Сергей Никитич ухмыльнулся.

– Можно мне вернуть телефон? – тихо попросила Катя. – Там все равно нет симки, а я бы на нем играла…

– Я подумаю, что можно сделать, – снисходительно ответил куратор.

Он поднялся и вышел вон, за ним вразвалочку убрели охранницы.

Несмотря на усталость и подавленность, Кира ощутила, что страшно голодна. И как ни глупо могло показаться это в данных условиях, она заинтересовалась, а чем тут кормят? Надо бы расспросить товарищей по несчастью, ведь, как говорится, за спрос не бьют в нос. Усталость и голод давали о себе знать как никогда: хотелось поесть хоть чего-нибудь, а затем упасть на кровать и забыться.

Она оглянулась. Девушки, попавшие сюда одновременно с ней, молча сидели наедине со своими мыслями. Старожилы тоже молчаливо сидели или лежали на койках или бродили по коридору, как сомнамбулы. Все они – и уже пожилые, и совсем юные, почти подростки, выглядели одинаково подавленными и пришибленными. Расспрашивать их что-то не тянуло. Насчет же еды – вряд ли ее прислали сюда, чтоб уморить голодом! Кира в конце концов не нашла ничего лучшего, как тоже лечь на кровать. Может, попробовать поспать?

Конечно, это не уютный диван в квартире тети Вали (бедная Валентина Алексеевна, она ж вся, наверное, измучилась, думая, где Кира!), но за время скитаний по Новой Зоне девушка привыкла спать где повезет, когда вместо матраса под тобой в лучшем случае груда тряпья, а проснуться можно уже в желудке какой-нибудь твари. Но странное дело, стоило ей лечь, как усталость не то чтобы прошла, но сильно ослабла, да и голод уже не так чувствовался. На их место пришло любопытство.

Повернувшись, она спросила у соседки, блондинки лет чуть за тридцать и довольно миловидной, в таком же синем халате:

– Простите, я тут новенькая, вас как зовут?

Та так же молча лежала, уставившись в потолок.

– Простите…

– Сын, – равнодушно произнесла блондинка.

– Что? – не поняла Кира.

– Сын, – таким же мертвенным голосом повторила соседка и отвернулась.

Кира, ощутив, как мучительно сжалось сердце, прекратила попытки расспросов. Поднявшись, она вышла в коридор и прильнула к окошку, с обеих сторон забранному решетками.

В окно она увидела небольшой дворик, обнесенный довольно высоким забором, наскоро собранным из металлических щитов с колючей проволокой наверху. Дворик был пуст, лишь у калитки стояла забытая кем-то метла.

Девушка подняла взор поверх крыш соседних корпусов, в бездонное синее, начинавшее темнеть небо.

Вдруг дверь с лязгом распахнулась, и в помещение в сопровождении двух конвойных вошли трое мужиков в таких же пижамах и халатах.

Кряхтя, они несли за собой три бидона и мешок, в котором звенел металл.

– Карантину наше с кисточкой! – проорал охранник. – Дамы, ужин прибыл!

Бидоны открыли. В первом был гороховый суп, во втором – гречка с какими-то тефтелями, в третьем – компот. В мешке же оказались миски, кружки и хлеб.

К пришельцам тут же выстроилась очередь, к ней приткнулась и Кира. Каждой из женщин выдали по две миски, ложку и по три куска хлеба. Затем каждой в первую миску солидным черпаком наложили гречки с неизвестно чьим мясом, в другую налили суп, в то время как третий «официант» разливал компот по кружкам.

Женщины с мисками расползлись по палатам и устроились на кровати, начав трапезу. Кире ничего не оставалось, как последовать их примеру. Молча, не пожелав друг другу даже приятного аппетита, они принялись за еду.

Хлеб был невкусный и не до конца пропеченный, наверное, его пекли тут же, в этой тюрьме-больнице. Суп, впрочем, был неплох, да и тефтели оказались не такими уж несъедобными, как на вид.

Поев, Кира накрылась одеялом с головой. На миг ей показалось, что она увидела, как кто-то смотрит на нее через стену глазами, полными равнодушного любопытства, но вскоре ощутила, как дрема постепенно утягивает ее за собой.

Ей приснился тяжелый мутный сон, что она оказалась в каких-то развалинах, а вдалеке на горизонте виднелись руины заброшенного города, полного оживших мертвецов и чудовищ. И оттуда к ней, Кире Альбертовне Гординой, двадцати четырех неполных лет, приближалось нечто ужасное и неумолимое.

Она знала, что надо бежать, бежать как можно быстрее, без оглядки. Ей стало очень страшно, и Кира устремилась в глубь развалин, в какие-то низкие подвалы, затянутые паутиной исполинских пауков, где под ногами хрустели кости и звенели ржавые гильзы…

Со стоном девушка выбралась из объятий страшного кошмара.

Уже стемнело, и под потолком зажглись дежурные лампы. Постоялицы этой жутковатой «гостиницы» в большинстве устроились под одеялами и готовились спать или уже уснули. По-прежнему никто не пытался подойти познакомиться с Кирой или с новенькими, расспросить, как там, на воле, или просто поговорить.

От всего этого поневоле страх сжимал сердце. Что ж это за место такое и что за несчастные тут собраны?

Не выдержав, Кира поднялась. Может, «туземцы» тут и необщительные, но есть же еще и две девчушки, с которыми она сюда прибыла. Она подошла к кровати, на которой устроилась Катя.

– Привет! – обратилась она к ней.

Девчонка испуганно сжалась в первый момент, но потом нашла силы ответить ей улыбкой.

– При-вет! – произнесла она по складам.

– Слушай, хочу спросить… – Кира растерялась, а что же именно спросить. – А куда нас, собственно, привезли?

Губы Кати мелко затряслись, глаза заблестели.

– Ты не знаешь?! – Она с усилием проглотила ком в горле. – Это же «Черный Аист»!

И вот тут Кире стало страшно по-настоящему…

* * *

Дракона не было три дня. Антон весь извелся, ожидая возвращения проводника. В голову лезли всякие нехорошие мысли, вроде того, а не кинул ли его сталкер? Вот завел в лес, как Сусанин поляков, да и оставил присматривать за хозяйством. Хорошо хоть не взаперти. Спасибо, показал, как управляться с электронным замком, запирающим тяжеленную дверь в убежище.

Но надо признать, эта мысль приходила не часто. Больше было беспокойства за приятеля. Как он там, не угодил ли в лапы к преследователям? Будучи человеком науки и имея привычку трезво анализировать факты, Арсеньев понимал, что без помощи Дракона он вряд ли справится с бедой.