Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Короче, идеальная кандидатура для передачи донесения… и капитан Хиббит немедленно просигналил Овечкину четыре слова: «Толстяк в зеленом пиджаке».

Через несколько секунд Михаил Анатольевич поднялся со своего места и неторопливо двинулся через зал к стойке. Хозяин в это время, оживленно улыбаясь, разговаривал с барменом, и, как показалось Каролю, ни тот, ни другой не услышали его краткого мысленного послания.

Капитан тем не менее весь напрягся, наблюдая за Овечкиным. Почему-то ему вдруг отчаянно захотелось остановить своего спутника… но было уже поздно.

Михаил Анатольевич подошел к кавалеру Тимотису. Тот повернулся к нему и, поправив очки, улыбчиво спросил:

– Что вам угодно?

Овечкин протянул ему сложенный вчетверо листок бумаги.

– Просили передать.

Кавалер Тимотис удивленно вскинул над очками пушистые светлые брови. И, в свою очередь, протянул руку.

В следующее мгновение пальцы его вместо листка бумаги сомкнулись вокруг правого запястья Овечкина. Тот дернулся, а капитан Хиббит, увидев это, невольно привскочил на своем стуле.

Бармен, перегнувшись через стойку, схватил Овечкина за левую руку. Еще через мгновение на обоих запястьях Михаила Анатольевича сверкнули серебряные наручники.

Капитан Хиббит не поверил своим глазам. Но кавалер Тимотис, все так же оживленно улыбаясь, уже загородил пленника собою от посетителей кафе и, легонько подталкивая, повел его к двери в углу зала, за которой находились служебные помещения.

Пораженный столь неожиданным проворством стражников Кароль на мгновение утратил бдительность.

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы два тарианца, сидевшие с ним за одним столом, успели ловко и незаметно для окружающих схватить за руки самого капитана. И его собственные запястья обожгло холодное прикосновение зачарованного серебра.

Далее события развивались, как в кошмарном сне. Заклинание безволия тошнотворной змейкой скользнуло по пищеводу в желудок. Капитана Хиббита, словно куклу, вздернули на ноги и торопливо провели к той же двери.

Чары быстро развеялись – серебро, лишавшее пленников возможности пользоваться магическим уменьем, не позволяло и заколдовать их долее, чем на несколько секунд. Кароль пришел в себя, еще не дойдя до двери. Но сопротивляться все равно не имело смысла – физические данные капитана и его пленителей были слишком неравны.

Все произошло так стремительно, что сидевшие в зале люди не заметили ни процедуры надевания наручников, ни даже изменения внешности одного из посетителей – когда эти самые наручники вернули капитану Хиббиту его настоящее обличье. А если кто и заметил, так наверняка решил, что померещилось…

В просторном служебном коридоре, куда у него на глазах только что затолкали Михаила Анатольевича, Кароль не увидел никакого кавалера Тимотиса. Бедолагу Овечкина вместо него крепко держал за плечо незнакомый высокий человек, плотно сложенный, с жестким лицом и темными волосами до плеч.

Он был одет в узкие черные брюки и черную тунику с бледно-золотым шитьем на груди. На поясе его висела шпага. На голове красовался тинтаровый обруч.

В центре обруча, над самым лбом, горел бриллиантовый знак Ордена Черного Света – круг с перечеркнутой крестом свечой…

Кароль посмотрел на Овечкина.

– Да вы никак колдун, – сказал он насмешливо. – Умрем, умрем… накаркали! Я, впрочем, тоже хорош – так обрадовался при виде Тимотиса, что забыл проверить, не личина ли это!

Михаил Анатольевич ничего не ответил, только вздохнул.

– Помолчите, – жестко сказал незнакомец с обручем. Говорил он по-русски, но с каким-то акцентом. – Обыскать их!

Тарианцы, захватившие капитана Хиббита, приступили к обыску. Они тоже преобразились, вернее, преобразилась их одежда – в такие же, как у главаря, черные мундиры с золотым шитьем. Но сами они остались тарианцами, что немало удивило Кароля.

Силен Орден Люмьер Нуар, если даже уроженцы этого трудолюбивого мира, никогда не знавшего магии, уже становятся его рыцарями!

В результате обыска Овечкин лишился своего Ксантора и амулета, выданного Грикардосом, а капитан Хиббит – заветной фляжки.

– Вы там, поосторожней с нею! – недовольно сказал Кароль, провожая ее взглядом. – Чтоб вернули в целости и сохранности!

Главарь с недоумением покосился на него. И, вручив всю добычу одному из своих подчиненных, отдал следующий приказ:

– К магистру Робинрауду!

Тарианцы, заделавшиеся фоментаторами, быстро повели пленников к задней двери. Но не к той, что вела в Квейтакку, а совсем к другой…

На улице уже ждал экипаж – черный, с выписанными золотом кругами на боках. В кругах этих были изображены все те же перечеркнутые свечи, и на козлах сидел человек в длинном черном плаще с пелериной, из-под которого высовывался кончик шпаги.

Овечкина и Кароля подсадили в экипаж, рыцари-тарианцы вскочили следом. Кучер щелкнул кнутом, мохнатые «лошади» взяли с места в карьер и стремительно повлекли своих пассажиров черт знает куда…

* * *

Дрова в печи прогорели. В маленьком подземелье потемнело и сразу сделалось неуютно.

Гном Кутерьма сбегал наружу и, пыхтя, приволок еще охапку поленьев. Уселся перед печкой, поворошил угли и пристроил поверх заиндевелый обрубок. Тот зашипел и начал плеваться.

– Что-то их долго нет, – в десятый раз сказала Вероника. – Который теперь час, кавалер Грикардос?

– Полночь, – коротко ответил тот.

– Они давно должны были вернуться. Капитан Хиббит сказал – через час, самое большее. А прошло уже два с половиной…

Гном помолчал, потом сказал глубокомысленно:

– Значит, что-то случилось.

У Вероники екнуло сердце. А Грикардос добавил:

– Я и думаю, что надо бы пойти проверить.

– Куда?

– Да к воротам, куда ж еще.

Гном, кряхтя, поднялся на ноги, повернулся к своим гостям и озабоченно продолжил:

– Сдается мне, что прихвати Кароля Стража, ваш кавалер Овечкин уже сто раз бы вернулся. Кто б его-то стал арестовывать, коли он не в бегах, да и вовсе не квейтанец? А, стало быть, не в Страже дело. Дурака свалял Кароль… как вы про фоментаторов рассказали, я сразу смекнул, что ворота тоже тю-тю, не иначе! Попытался было с ним связаться, чтоб предупредить, так ведь он завсегда щит держит, не достучишься, – Грикардос покачал головой. – А ежели ворота тю-тю и никакой Стражи там в помине нету, значит, я могу сунуться туда без опаски. Пеньком прикинусь…

– Мы пойдем с тобой, кавалер, – решительно сказала Вероника. – Нам Стража тоже не опасна…

– А фоментаторы? Они ведь вас в лицо знают!

– Да мы-то им на что? Мы ведь даже не маги!