Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Арнуа, – резко сказал Робинрауд, – почему рыцари Алиэтта и Эдмон Конкайты до сих пор не явились с докладом? Немедленно разыщите их и отправьте ко мне!

Фоментатор прижал руку к груди, поклонился и исчез. А магистр, словно вспомнив о чем-то еще, быстро взглянул на часы. И снова щелкнул пальцами.

На сей раз в кабинет вошли два тарианца, которые привели пленников сюда.

– Заберите их, – скомандовал Робинрауд, небрежно отмахивая рукой в сторону капитана Хиббита и Овечкина. – Заприте в Красной комнате. Караул можно не ставить. Всех свободных рыцарей предупредить, чтобы были готовы выйти через два часа… чей отряд дежурит сегодня?

– Рыцаря Жермена.

– Хорошо. Скажите ему, чтобы зашел ко мне перед выходом.

Капитан Хиббит встал на ноги, не желая, чтобы его поднимали силой, и шагнул к тарианцам. То же сделал и Михаил Анатольевич. Черный магистр смерил обоих напоследок недоверчивым и угрюмым взглядом.

– Если это очередная ложь, капитан, относительно рыцарей Конкайтов, мне придется еще разок побеседовать с вами. И когда закончится следующая беседа, я буду перед вами в неоплатном долгу!

Кароль кивнул.

– Неплохо сказано, – одобрительно молвил он. – Но вы уж не взыщите, магистр, если мне взыскать этот долг все-таки удастся. До встречи!

* * *

Пленников отвели в Красную комнату, вход в которую вел с третьей площадки винтовой лестницы, и оставили одних.

Капитан Хиббит сразу же прильнул к двери и некоторое время прислушивался к удаляющимся шагам фоментаторов.

– Слышимость отличная, – пробормотал он наконец, выпрямляясь и поворачиваясь к Овечкину. – Это и хорошо, и плохо… ну ничего, прорвемся!

– У вас есть план? – как ни в чем не бывало спросил Михаил Анатольевич, присаживаясь на канапе, обитое темно-красным бархатом.

Кароль тихонько рассмеялся, глядя на него почти с нежностью во взоре.

– Если б вы знали, как вы мне нравитесь! «У вас есть план?» И ни слова упрека?

– Помилуйте, – сказал Овечкин. – Мы с вами оба были одинаково небрежны. Уж о том, что ворота заблокированы, даже я мог догадаться, если б взял на себя труд подумать. Так что делать будем?

– Конечно же, ноги! В смысле, выбираться из этого гнезда порока. Я хоть и предпочитаю умереть молодым, но не сейчас и не здесь!

– И как?..

Кароль подмигнул ему.

– Они думают, что изловили капитана квейтанской разведки, мага к тому ж… А изловили они обыкновенного земного жулика!

И с этими словами он повернулся к Овечкину спиной.

– Будьте так любезны, масьёр… когда мне подгоняли в магазине пиджак, швея оставила в подкладке булавку. Я все собирался вынуть ее, да как-то забывал… не там, правее. Отлично!

Он взял у Михаила Анатольевича булавку, поковырял ею в замке наручников, и через минуту руки были свободны и у него, и у его спутника.

– Ну вот, теперь мы снова маги, а не жулики, – сказал Кароль и рассовал обе пары зачарованных оков по карманам. – Авось, пригодится… Побежали?

Он осторожно коснулся рукою своих вспухших губ, и ранки, оставленные перстнем магистра Робинрауда, начали заживать прямо на глазах.

…Попытка телепортации, однако, провалилась. Красная комната оказалась окруженной защитной стеной – Бог знает, на какой всякий случай, и выбраться из нее магическим способом было невозможно.

Пленники растерянно посмотрели друг на друга, потом Кароль пожал плечами.

– Делать нечего, пойдем через дверь. Тем лучше! Мы совсем забыли… нельзя же оставлять черному магистру в подарок ваш Ксантор! Да и фляжку мне жаль, я к ней привык…

Дверной замок поддался отпирающим чарам почти мгновенно. Но высовываться сразу на лестницу они не стали. Кароль напомнил Овечкину, что все «свободные рыцари» должны вскоре куда-то уйти, а перед этим к магистру Робинрауду еще зайдет рыцарь Жермен, и вдруг он потащится по лестнице, как обычный смертный… лучше немного подождать. Пусть особняк покинет как можно больше народу.

– Арнуа, Жермен, Грийе… Ля бель Франс нас так и преследует! – сказал он полунасмешливо-полузадумчиво. – Как будто было мало Кортуны! В чем, интересно, мы провинились еще и перед французами?

Они сели на пол у дверей и принялись ждать, прислушиваясь к звукам, доносившимся с лестницы.

* * *

– Амулетик мой здесь, – кавалер Грикардос смерил взглядом особняк с колоннадой из черного мрамора, к парадному входу в который подкатился его зачарованный белый шарик. – Значит, и Овечкин здесь. Надо думать, и Кароль неподалеку…

Вероника с трудом перевела дух – бежать за шариком им пришлось около двадцати минут, – взглянула на красивое пятиэтажное здание и тихонько ахнула.

– Это же знак фоментаторов!

– Ну! А я что говорил, благородная дама, – проворчал гном. – Они и сидели на воротах.

– Да-а-а, – протянул Антон, разглядывая вражье гнездо. – И как мы будем все это штурмовать?

Гном почесал в затылке, огляделся по сторонам.

– Как, как… обыкновенно. Сейчас. Проведем эту… дислокацию… нет, диспозицию…

– Рекогносцировку, – подсказала Вероника.

– Ее, родимую, – обрадовался Кутерьма. – Вон славный садик напротив, пошли туда. Наведу на нас каменное обличье, чтоб никто не засек, да и осмотримся потихоньку. А ты, дама, из военного рода, что ли?

– Да, – сказала Вероника. – Мой папа генерал.

Антон крякнул, но сдержался и промолчал.

– Оно и видно, – похвалил ее гном. – Так, садитесь на корточки, поближе к ограде. Если кто оттуда глянет – камни и камни лежат… А теперь помолчите, я стенки проницать буду.

Он уставился на особняк и умолк. Антон и Вероника, припав к ограде, терпеливо ждали.

Не прошло и пяти минут, как двери парадного входа вдруг растворились. Из них торопливым шагом вышло человек тридцать, все как один одетые в черные плащи с пелеринами, на головах – обручи, сверкающие знаком Ордена. Они построились в три неровные шеренги и споро зашагали прочь, в ту сторону, откуда прибежала спасательная команда, – к Шеморским воротам.

– Не скрываются, – шепотом удивился Грикардос. – Чего это они так разнагличались? Ну да ладно, нам их уход – только подмога. В доме осталось человек пятнадцать, не боле. У дверей двое, еще на первом этаже штук десять. Двое – на третьем, один – на самом верху. И сейчас мы их всех и повыманим…

Он снова вытащил из кармана свои камушки и принялся колдовать над ними.

Тем временем к дому подкатил экипаж. Из него выскочил некто, тоже в черном плаще, и стремительно взбежал по ступеням. Постучал, и его пропустили без расспросов.

– Шестнадцать, – не поднимая головы, сказал Грикардос. – Ну, абы только не тринадцать… несчастливое число! Пистолетики-то готовьте, сейчас палить придется…