Хитрости Локка Ламоры - Скотт Линч

Алое солнце уже показалось над темными зданиями Зольника, когда Локк в сопровождении Красноруких зашагал по длинному деревянному мосту, ведущему к Плавучей Могиле. В лучах восходящего светила вся Дровяная Свалка окрасилась в кровавый багрянец, и когда Локк жмурился, в черноте перед глазами все равно плавали красные круги.

Локк изо всех сил старался сохранять ясность мыслей. Нервическое возбуждение в сочетании с усталостью всегда вызывало в нем странное ощущение невесомости – вот и сейчас ему казалось, будто он скользит в дюйме-другом над дощатым настилом, не дотягиваясь до него ногами. Часовые на берегу, часовые у дверей, часовые в переднем зале – в значительно большем количестве, чем прежде. Все они хранили угрюмое молчание, пока Краснорукие вели Локка глубже в недра плавучей крепости капы. Внутренние двери со сложным шестеренчатым замком оказались незапертыми.

Капа Барсави стоял посреди огромного приемного зала спиной к Локку, с опущенной головой и сцепленными сзади руками. Занавеси на высоких окнах с восточного борта галеона были раздвинуты, и красные пальцы света тянулись к Барсави, его сыновьям, большой деревянной бочке и накрытому темной тканью продолговатому предмету на похоронных носилках.

– Отец, – произнес Аньяис, – Ламора пришел.

Капа Барсави глухо рыкнул и повернулся. Несколько секунд он смотрел на Локка пустыми безжизненными глазами, потом махнул левой рукой:

– Оставьте нас. Сейчас же!

Аньяис и Пакеро, понурив головы, поспешно вышли вон, Краснорукие последовали за ними. Мгновением позже гулко грохнула дверь и залязгали механические засовы.

– Ваша честь, что происходит? – спросил Локк.

– Этот ублюдок… Этот ублюдок убил ее, Локк.

– Что?!

– Он убил Наску. Сегодня ночью. Мы обнаружили… тело… всего пару часов назад.

Локк с отвисшей челюстью уставился на капу, ошеломленный до потери соображения.

– Но… но она же находилась здесь, да? – наконец проговорил он.

– Нет. – Барсави судорожно сжимал и разжимал кулаки. – Она незаметно улизнула… или ее похитили. Во втором или третьем часу пополуночи. Ее… вернули в половине пятого утра.

– Вернули? Кто?

– Иди сюда. Смотри.

Венкарло Барсави откинул покрывало на носилках. Там лежала Наска – с восковым лицом, сомкнутыми веками, мокрыми волосами. На шее слева темнели два синевато-багровых синяка. Чувствуя жгучую резь в глазах, Локк до боли закусил палец.

– Смотри, что сотворил этот ублюдок, – прошептал Барсави. – Она была живой памятью о своей матери. Моя единственная дочь. Лучше бы мне умереть, чем видеть такое. – По щекам старика потекли слезы. – Наску… уже вымыли…

– Вымыли? Что вы имеете в виду?

– Ее вернули в этом. – Капа указал рукой на бочку, стоявшую в нескольких футах от носилок.

– В бочке?!

– Загляни внутрь.

Локк отодвинул крышку и тотчас отшатнулся, ибо в ноздри ударила тошнотворная вонь.

Бочка была наполнена мочой. Лошадиной мочой, темной и мутной.

Локк резко отвернулся и обеими руками зажал рот, подавляя рвотные позывы.

– Не просто убили, а утопили, – сдавленно проговорил Барсави. – Утопили в лошадиной ссаке.

Локк хрипло застонал, борясь со слезами:

– Не могу поверить… просто в голове не укладывается. Зачем, черт подери? Какой смысл?..

Он снова подошел к носилкам и внимательно разглядел шею Наски. Багровые кровоподтеки при ближайшем рассмотрении оказались опухолями, и спереди от каждой виднелись три глубокие прямые царапины. Локк живо вспомнил жгучую боль от соколиных когтей, проткнувших кожу. Пораненная птицей рука по-прежнему горела.

– Ваша честь, – медленно произнес он, – хотя Наску вернули в бочке, я уверен, что умерла она не от утопления в ней.

– Как тебя понимать?

– Видите эти вздутости и царапины с ними рядом? – Локк импровизировал, стараясь говорить ровным голосом и сохранять безучастное выражение лица. Какая ложь прозвучит достаточно правдоподобно? – Однажды я уже видел такие – несколько лет назад, в Талишеме. На теле человека, убитого скорпионьим соколом. Вам доводилось слышать о таких птицах?

– Да, – кивнул капа. – Чудовищный гибрид, измышленный картенскими чародеями. Так следы у нее на шее… оставлены этой тварью? Ты уверен?

– Наску ужалил скорпионий сокол, – твердо сказал Локк. – Рядом с отечными ранками видны царапины от когтей. Она умерла почти мгновенно.