Республика воров - Скотт Линч

Он шевельнул ладонью – и исчез. Локк провел рукой по воздуху, где только что стоял маг, ощупал стену, проверил, заперта ли дверь, с отвращением фыркнул и рассеянно потер шею.

– Локк? Ты что-то сказал? – встрепенулся Жан.

– Я? Нет, ничего. Так, кашлянул. В горле запершило.

– Что с тобой? – Жан сощурил глаза за стеклами очков. – Почему у тебя лоб в поту? Что происходит?

– Все в порядке, – торопливо ответил Локк, сообразив, что мерзавец в багряном камзоле был прав, – Жану не следовало напоминать, с какой легкостью маги способны превратить его в послушную марионетку; пока Локк полностью не оправился от действия яда, ему приходилось во всем полагаться на друга, и попусту расстраивать Жана не стоило. – Я подустал с непривычки, еле на ногах стою. Ничего, дай время – и я о хвори забуду.

– Все, пусть Никорос нас в гостиное подворье отвезет, – решительно заявил Жан. – Одеждой мы обзавелись, деньги в карманах появились, а как ты отдохнешь, покажем Терпению и ее друзьям, на что мы способны.

– Да-да, – сказал Локк, нажимая серебристый рычажок на стене. – Их ни в коем случае нельзя разочаровывать.

7

Карета катила по извилистым мощеным улочкам куда-то на северо-запад, а потом, раскачиваясь и подпрыгивая, поехала по одному из подвесных мостов Древнего стекла; гостиное подворье, где поселили Жана и Локка, находилось в округе Паланта.

– Никорос, а кто из горожан имеет право голоса? – спросил Локк.

– Право голоса можно получить тремя путями: либо доказав, что владеешь недвижимостью стоимостью не меньше шестидесяти дукатов, либо отслужив двадцать пять лет в городской страже, либо выплатив в городскую казну единовременный взнос в сто пятьдесят дукатов, – правда, в день выборов такие взносы не принимаются.

– Надо же, какой простор для взяточничества, шантажа и подкупа продажных чиновников, – хмыкнул Локк. – Это нам на руку. И сколько же горожан имеют право голоса? Ну из всего населения Картена?

– В городе проживает семьдесят тысяч человек, – ответил Никорос, неловко примостившийся на сиденье; одной рукой он придерживал гору покупок, а в другой сжимал лист пергамента, покрытый непросохшими письменами. – Из них правом голоса обладают тысяч пять или около того. В ходе избирательной кампании станет яснее, тогда я вам точные цифры представлю.

– Значит, на каждое место в Конселе приходится примерно двести пятьдесят избирателей? – уточнил Жан.

– Именно так. Жители каждого округа, обладающие правом голоса, выбирают одного из двух кандидатов. Избирательные листки заполняются от руки, так что избиратели должны уметь писать и читать.

– Значит, избирательная кампания, в сущности, девятнадцать мелких состязаний, так?

– Совершенно верно. О, кстати… по-моему, список просох…

Жан взял листок и вгляделся в каракули, сообразив, по какой причине Никоросу приходилось постоянно обращаться к переписчику: неразборчивый, небрежный почерк казначея больше всего напоминал загогулины, оставленные куриными когтями. В списке подлиннее перечислялись имена, в списке покороче – таверны, лавки и прочие заведения и предприятия, которыми владели черноирисовцы.

– И все эти люди причастны к руководству партией Черного Ириса?

– Да. Наши соперники именуют себя Советом, а мы предпочитаем называться Комитетом.

– А встречу с этим вашим Комитетом можно устроить? – спросил Жан.

– Вот я как раз хотел у вас узнать… Вы не возражаете, если мы сегодня вечером соберемся? В узком кругу, только члены Комитета и самые ярые наши сторонники?

– И сколько человек в этот узкий круг вхожи?

– Примерно сто пятьдесят, не больше…

– О боги преисподней, – вздохнул Локк. – Ладно, тут уж ничего не поделаешь, чем раньше – тем лучше. Ну так где вы собираетесь эту встречу проводить?

– А в том самом гостином подворье, где вы остановились. Между прочим, гостиное подворье Жостена – лучшее в городе. Надеюсь, вам понравится. Комитет партии Глубинных Корней там, как в храме, все торжества проводит.

К полудню, когда солнце неспешно добралось до зенита и лениво струило лучи сквозь серую дымку облаков, карета остановилась у гостиного подворья, размерами ничуть не уступавшего настоящему храму. Из парадного входа, затененного навесом, выбежали слуги и, следуя указаниям Никороса, принялись выгружать покупки. Жан вышел из кареты и огляделся.

Гостиное подворье занимало огромный трехэтажный особняк с многочисленными окнами и остроконечной двускатной крышей, увенчанной девятью дымовыми трубами. Во дворе хватало места для десятка экипажей.

– Ничего себе подворье! – ахнул Локк, ступив на булыжники мостовой.

– Это не просто гостиное подворье – при нем имеется кофейня, таверна и пиршественная зала, – пояснил Никорос. – В общем, райский уголок для тех торговцев и негоциантов, которые поддерживают интересы партии Глубинных Корней. Именно здесь заключают четверть всех картенских сделок.

Внутреннее убранство особняка впечатляло не меньше. В обеденном зале, между массивных деревянных колонн, покрытых темным лаком, стояли длинные столы, за которыми человек шестьдесят пили, ели и вели оживленные разговоры. Многочисленные вешалки у стен едва не гнулись под весом всевозможных головных уборов, плащей, накидок и прочей верхней одежды. Слуги в черных сюртуках и панталонах сновали между столами с решимостью воинов, готовящихся напасть на осажденную вражескую крепость. Все это неуловимо напоминало Жану банкирский дом Мераджо, только здесь выпивка и яства были не просто данью вежливости при заключении сделок, а играли главную роль.

– Вон там, наверху, особые покои, – пояснил Никорос, указывая на галереи второго этажа, огороженные ярко начищенными медными перилами. – Один – для крупнейших синдикатов и видных негоциантов, с которыми я в основном и веду дела, а другой сдан в откуп переписчикам и стряпчим: они любые деньги согласны платить, лишь бы выгодных сделок не упускать. А в соседней галерее – палата партии Глубинных Корней, зал приемов, где наши люди собираются.

Посетители приветливо кивали и улыбались Никоросу, но глаза всех присутствующих были с любопытством устремлены на его спутников. Жан подавил невольный вздох, запоздало сообразив, что войти следовало с заднего крыльца: даже если бы Сабета не знала о приезде Благородных Каналий в Картен, то сегодня ей бы обязательно об этом сообщили, ведь среди посетителей наверняка были ее соглядатаи.

За стойкой в дальнем конце зала склонился над счетной книгой высокий чернокожий человек, тощий как жердь, в таком же строгом одеянии, как и слуги, но в кожаном переднике и с белоснежным шейным платком, пышными складками ниспадавшим на грудь. Заметив Никороса, он торопливо бросился ему навстречу.

– Добро пожаловать, гости дорогие! Добро пожаловать в гостиное подворье Жостена! – Он отвесил Жану и Локку поясной поклон. – Усердие Жостен к вашим услугам, господа. Мы вас заждались! Чем могу служить? Что вам будет угодно?