Республика воров - Скотт Линч

– А кроме вас двоих, еще у кого-нибудь будет право распоряжаться этими средствами? – спросила Тиволи.

– Ни в коем случае! – воскликнул Жан.

– И это останется неизменным, что бы ни произошло, – добавил Локк. – Кроме нас, к деньгам никто не прикоснется. А если к вам придут якобы от нашего имени и с подписанным нами распоряжением, разорвите его и суньте им в… ну, в штаны.

– У нас большой опыт обращения с мошенниками, и наши методы весьма действенны, – успокоила его Тиволи.

– Вы не возражаете, если мы с другом побеседуем наедине? – попросил Локк.

– Да-да, конечно. – Тиволи вышла из хранилища и наполовину прикрыла дверь. – Нажмите вот этот серебристый рычажок, и дверь откроется изнутри. Беседуйте в свое удовольствие.

Дверь с лязгом закрылась.

Жан опустил крышку распахнутого ларца, уселся на нее и спросил:

– У меня внутри все переворачивается, а у тебя?

– Вот уж никогда бы не подумал… – вздохнул Локк, рассеянно поглаживая прохладное дерево соседнего ларца. – Мы много лет только и делали, что воровали, раз от разу все больше и больше, но деньги для нас мало что значили. А вот стоило все потерять, и…

– Ага, – кивнул Жан. – Теперь почему-то очень важно, есть они или нет. Слушай, а Тиволи можно доверять?

– По-моему, да, – задумчиво произнес Локк. – Нас ведь сюда Терпение послала, а значит, Сабете до этих денег ни за что не добраться… Правда, к казне соперников мы тоже притронуться не сможем. А деньги эти – расходы на игру, и только. Вот потому маги и озаботились их понадежнее припрятать.

– Превосходно! Лишний раз объяснять ничего не придется, – раздался за спиной Локка глубокий низкий голос.

Локк стремительно обернулся.

К притолоке небрежно прислонился незнакомец в длинном камзоле цвета сухих лепестков алой розы, по виду – ровесник Локка, такой же невысокий, со светлыми волосами и бородой льдистой белизны. Перчатки, панталоны, сапоги и шейный платок были чернее черного, а никаких украшений он не носил.

– О боги, – выдохнул Локк. – А что, в дверь стучаться здесь не принято?

– Лень было ждать, – ответил незнакомец, растягивая слова на картенский манер.

– Что ж, в таком случае я не стану утруждать вас просьбой показать кольца на запястье, – поморщился Локк. – Кто вы? Сторонник Терпения или ее противник?

– Сторонник, сторонник. Вот, пришел с вами побеседовать от имени всех тех, кого вы собираетесь разочаровать.

– Мы в поте лица трудимся ради вашего блага всего-навсего часа четыре, не больше, – напомнил Локк. – Неужто так в жопе свербит, что пару дней подождать невтерпеж? Что скажешь, Жан?

– Жан занят, – ухмыльнулся незнакомец.

Локк посмотрел на Жана: глаза широко распахнуты, взгляд бессмысленный, рот чуть приоткрыт – истукан истуканом, только грудь едва заметно вздымается в такт дыханию.

– Да ради всех богов! – воскликнул Локк, делая шаг к незнакомцу. – Мне плевать, кто вы такой и от кого пришли! Надоело с вами, гадами, по принуждению лясы точить… – Недоговорив, он замахнулся кулаком, но маг невозмутимо перехватил Локкову руку и небрежно пнул его в живот.

У Локка подкосились ноги, и он, хватая ртом воздух, кулем повалился на пол. Маг удержал Локка на весу и повернул так, что он оказался на коленях, спиной к противнику.

– Продышись, полегче станет, – равнодушно заметил маг. – Ну ты и наглец! В твоем состоянии ты ни для кого особой угрозы не представляешь.

– Тиволи! – хрипя, окликнул Локк. – Тиволи!

– Как ребенок, право слово. – Маг присел на корточки, левой рукой приподнял Локков подбородок и зажал шею захватом правой; Локк затрепыхался, пытаясь высвободиться, но маг сдавил его шею еще сильнее, едва не удушив. – Она тебя тоже не услышит.

– Терпение… – просипел Локк. – Терпение тебя на…

– О нашей беседе она ничего не узнает. Ей за тобой следить некогда, есть дела поважнее. За вами нам поручено приглядывать.

– Х-х-ы… ы-ы-х-х… сволочь…

– Вот именно. – Маг ослабил захват.

Локк, поперхнувшись, втянул воздух в горящую грудь.

– Что, не нравится, когда с тобой невежливо разговаривают? – ухмыльнулся маг. – На свои манеры посмотрел бы. Ну что, готов меня выслушать?

Локк, немного продышавшись и кляня себя за предательскую слабость, упрямо молчал.

– Итак, слушай и запоминай, бестолочь, – продолжил маг, приняв молчание за знак согласия. – Мы хотим, чтобы вы провели избирательную кампанию по-настоящему. Чтобы шесть недель трудились не покладая рук. Если пойдете на сговор с рыжей бестией, то…

– Терпение нас об этом уже предупреждала, – фыркнул Локк. – О всевышние боги, да тебе об этом известно, нудный ты говнюк!

– Одно дело – выслушать предупреждения, а совсем другое – осознать, в чем они заключаются. У тебя с рыжей старые связи, а мы не межеумки, прекрасно понимаем, что соблазн слишком велик…

– Я же обещал…

– Обещаниям каморрца красная цена – плевок покойника. А вот мое обещание верное. Если ты со своей рыжей подругой в сговор вступишь, то не важно, кому вы решите успех на выборах обеспечить, – мы ее убьем. И слово свое я сдержу.

– Мерзавец! Скотина! Вы не посмеете…

– Еще как посмеем. Вот выборы окончатся – и убьем. Медленно. А тебя смотреть заставим.

– Ваши противники не позволят…

– По-твоему, друзьям Сокольника она дорога? Да они ее нарочно отыскали, чтобы тебе досадить. Как только пятилетняя игра подойдет к концу, защищать твою подругу никто не станет.

Локк тщетно пытался подняться. Маг вздернул его за шиворот, поставил на ноги. Локк обернулся, злобно зыркнул на него и начал медленно отряхивать камзол и панталоны.

– Не смотри на меня волком, Ламора. И о предупреждении моем не забывай. И вообще, считай, тебе польстили – мы же понимаем, что полумеры на тебя не действуют.

– Да-да, я польщен, – буркнул Локк. – Еще как польщен. Именно это я и собирался сказать, только ты меня опередил. Благодарствую, сударь.

– Участь твоей подруги всецело зависит от того, как ты себя дальше поведешь. Дважды предупреждать я не стану. Кстати, Терпению об этом знать ни к чему, за свою болтовню ты поплатишься.

– И это все?

– Мне с тобой разговаривать больше не о чем.

– Тогда пусть Жан очнется.

– Вот уйду – и очнется.

– Что, струсил? При нем боязно, да?

– А тебе не приходило в голову, что твоему приятелю сейчас не стоит снова напоминать о том, как он перед нами беспомощен? Или от него не убудет лишний раз позор стерпеть?

– Я…

– Да, сочувствия у меня хватает, Ламора. Только не к тебе. Давай принимайся за дело.