Момент волшебства - Алан Дин Фостер

Из меховой кучи вывалился некто и уставился на полицейского слезящимися глазками.

– Кто здесь ведет себя вызывающе, ты, паршивый кусок змеиного дерьма, объеденный червяками?

– Мадж, ты что такое говоришь?!

Выдр развернулся и прищурился на Джон-Тома.

– А, это ты, друг? Где ж ты был прошлой ночью? Такую вечеринку пропустил!

Морская свинка даже носом задергала от отвращения. Подняв голову, полицейский сказал долговязому юноше:

– Эта вечеринка продолжается уже больше месяца, и терпению Кворума пришел конец. В знак благодарности за совершенный ради Квасеквы подвиг было решено отправить вас в дорогу, не задерживая. – Он махнул в сторону лежащих выдр. – Мы постарались свалить их тут, не причиняя ущерба. Заберите своих друзей куда-нибудь подальше.

– Извините их, пожалуйста, за причиненное беспокойство.

Но морская свинка только посмотрела на Джон-Тома искоса.

– Ну что вы, какое беспокойство! В результате стычки с вашими приятелями больше тридцати лучших полицейских моего подразделения лежат теперь в госпиталях. – И он снова ткнул пальцем в сторону меховой кучи. – Вы разбирайтесь тут с ними как хотите, только чтоб они оказались где-нибудь подальше отсюда.

Джон-Том подождал, пока полицейские удалились с пирса, и посмотрел на выдр.

– Ну, не стыдно вам после этого? Неужели самим не противно? Сначала заслужили глубокую благодарность всего населения, а потом сами же эту благодарность и растоптали.

Тут из кучи поднялась Сэссвайс, размахивая саблей.

– Это кто тут чего растоптал? Да я его…

Следом за ней выползла Дрорч и накинулась на свою кузину:

– Опять ты ткнула меня своей селедкой, шлюха мокрохвостая! Я тебе быстро шерсть-то повыдергаю!

– Не забудь позвать себе подкрепление, сучонка!

Тут они сцепились, кусаясь и катаясь по земле так, что только клочки шерсти полетели в разные стороны. Их схватка была настолько энергичной, что привела в чувство всю компанию. Груда тел распалась.

Из нее вылез Кноркл и, дотащившись до края причала, склонился к воде.

Его долго и мучительно рвало прямо в озеро Печальных жемчужин.

Джон-Том смотрел на эту картину и только безнадежно качал головой.

Потом он произнес фразу, о которой вскоре горько пожалел. Эта фраза оказалась самой большой его ошибкой с той минуты, когда он покинул относительное спокойствие, царившее в Древе Клотагорба.

Он спросил:

– Что же мне с вами делать?

На него уставилась совершенно пьяная Мемоу:

– Да ты не волнуйся, чаладой моловек… нет, молодой человек… Мы тут обсудились и решились… нельзя тебе одному пускаться в такое длинное путешествие, обратно в Колосо… нет, Кослосо… Колоколесье, вот!

– Нет, ни в коем случае! – быстро заговорил Джон-Том. – То есть я вам очень благодарен, но мы с Маджем добрались сюда совершенно самостоятельно и обратно тоже доберемся! – Он оглянулся, лихорадочно ища поддержку.

Мадж не замедлил отреагировать.

– Чем больше компания, тем лучше, – высказался он заплетающимся языком.

Шатаясь, пьяные выдры собрались вокруг растерянного певца, крича и размахивая саблями, не задумываясь, что в любую секунду могут изуродовать и себя, и окружающих.

– Ура! Давай вместе… Вместе веселей! Да здравствует чаропевец!

Джон-Том едва увернулся от клинка, который чуть не отхватил ему полноги. Он попятился к краю пирса, туда, где предусмотрительная полиция уже привязала лодку, на которой приплыли в город выдры.

Вперед выскочил Мадж, обнимая одной лапой Куорли, другой – Сэссвайс.

– Во здорово будет! С такой-то компанией дорога будет куда веселей.

К тому же я обещал моим подружкам, что познакомлю их с Клотагробом… нет, с Кротагорбом… – И он зашептал на ухо Куорли:

– У этого волшебника есть помощник, Сорблом зовут. Так вот, этот Сорбл делает такой самогон – закачаешься! Я ничего лучше не пробовал, правда!

Продирает до кишок, дорогуша.

Куорли прижалась к нему.

– Замечательно, Маджик!

– Нет, нет! – умоляюще заговорил Джон-Том. – Это невозможно.

Клотагорб серьезный, трезвомыслящий волшебник. Мне важно, чтобы он и меня считал таким же, иначе он меня домой никогда не отправит.

– Вот мы и поладим! – завопил Вапп. – Потому что мы народ тоже серьезный, а трезвыми быть вообще не собираемся.

Лохматые лапы подхватили протестующего чаропевца и понесли к лодке.

После короткой неразберихи, связанной с путаницей в веслах, лодка заскользила по глади озера. Дрорч принялась петь во весь голос, хотя и фальшиво, но с большим энтузиазмом.

– Плыви, плыви, моя лодка…

Песню тут же подхватили другие, и шум поднялся такой, что его не могли не услышать все хищные рептилии от Квасеквы до реки Вертихвостки.

Джон-Том лежал на дне лодки, смотрел в небо и думал, что, возможно, Маркусу Неотвратимому повезло больше, чем ему.