Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Убедились? — любезно спросил он.

От этой любезности его, наигранной и приторной, Машку тошнило.

— Вы можете идти, — спокойно сказал Вилигарк. — Я позову вас, когда возникнет необходимость.

Человечек не посмел противоречить ему, исчез, зашипев, как плевок на солнце.

— Что я должна делать? — спросила Машка растерянно.

— Стой там, — велел Вилигарк. — Никуда не ходи, ни во что не вмешивайся. Будешь меня страховать.

— А если что-то случится? — не отставала Машка, проникнувшись важностью миссии. Кроме того, ну что это за испытание такое, если стоять на месте, не отсвечивать и тщательно прикидываться ветошью? Зачем маг вообще тогда ее взял?

— Ничего неожиданного не случится, — отрезал Вилигарк. — Что бы ни произошло, стой на месте и молчи.

— А вы будете укрощать талиберов? — спросила Машка.

— Конечно, — прдтвердил Вилигарк. — Имей в виду: ты совсем не разбираешься в магии, и потому мне нужно твое полное доверие. Кое-что из того, что я делаю, может показаться тебе странным, но, если ты покажешь себя с лучшей стороны, ты станешь моей первой ученицей за несколько сотен лет.

— Я постараюсь, — серьезно ответила Машка.

Вилигарк поощрительно улыбнулся, потрепал ее по плечу и, сосредоточившись, начал бормотать заклинание, более похожее на неприличные стишки про гнилую апельсинку и ее долгое путешествие по человеческому организму. По крайней мере так показалось Машке. Слово «лепесинка» повторялось раз пять, не меньше, но, возможно, оно обозначало что-то иное. Дурацкие стишки разбудили талиберов. Крылья, увенчанные ножами, затрепетали, послышалось шипение и пощелкивание. Вилигарк закашлялся и отступил на шаг. Потом растерянно посмотрел на Машку, надулся, как рыба-еж, и харкнул в демонов сгустком кислоты. «И как только ему горло не обожгло?» — отрешенно подумала Машка, усилием воли заставив себя не дергаться. Застекольщики зашевелились активнее — видимо, кислота им не понравилась.

— Стой! — громко сказал некромант. — Стой и не шевелись!

А Машка, собственно, и не думала шевелиться. Ей очень хотелось стать ученицей мага. Вилигарк обошел вокруг нее, делая вид, что обматывает ее невидимыми нитями, но ничего особенного она так и не почувствовала. Видимо, представление предназначалось талиберам. После этого он отступил на шаг назад и резво выскользнул за дверь. И тут Машка возмутилась.

— Эй, барабанщика забыли! — истошно завопила она и попыталась последовать за некромантом.

Но дверь не поддавалась ее усилиям. Безуспешно подергав ее, Машка уселась на корточки и посмотрела на уже начавших интересоваться ею талиберов. Один из них взмахнул крыльями и величаво взмыл вверх, чтобы получше ее разглядеть.

— Что-то во всем этом есть крайне подозрительное, — поделилась Машка своими соображениями с окружающим миром.

Мир остался глух к ее словам.

— Хаф-ф, — произнес летун мелодично.

— Нет, я вовсе не хавка, — разочаровала его Машка, стараясь отползти в ближайший темный угол.

— Хаф-фашо, — с трудом поправился талибер. — Что пришла?

— Привели, — сумрачно отозвалась Машка.

— Глупая, — подал голос второй талибер. — Крошка. Нельзя играть.

— Сломаешься, — объяснил первый, все еще висящий в воздухе.

— Сломаюсь, — охотно подтвердила Машка.

— Нельзя есть, невкусно, — фыркнул второй талибер. — Грустно.

— Ну что ж поделаешь? — Машка пожала плечами. — А вот у нас вообще не принято есть тех, с кем играешь.

Оба талибера синхронно заурчали, но вовсе не агрессивно. Похоже, что бардак, устроенный в доме Фера Руара полностью удовлетворил их потребности в разрушении. Теперь они устали и не знали, чем бы заняться еще.

— Малыш, — вдруг вспомнил второй талибер и обеспокоенно шевельнул крыльями. С кончика левого верхнего ножа капнул яд.

— Искать, — согласился первый и недружелюбно посмотрел на Машку, как будто тоже вспомнил, зачем они вообще сюда прибыли.

Разговаривали они явно лучше, чем ее крылатый приятель, — они были старше.

— Люди — гадость, — заявил первый талибер и рывком перебрался поближе к Машке.

Она вздохнула и молчаливо с ним согласилась. Именно сейчас девочка ощущала правоту чудовищного создания. Поведение Вилигарка, бесспорно относившегося к роду человеческому, глубоко огорчило ее. Ну что за банальная похабщина — бросить ее на съедение демонам, а самому сбежать! Как это по-человечески!

— И таки вы абсолютно правы, — грустно сказала она. — Но это не значит, что я мечтаю быть съеденной.

Страха она не ошущала совершенно. Талиберы были такие милые, красивые, да еще к тому же умели разговаривать. Как-то не приходит в голову, что тебя серьезно может обидеть то, что ведет с тобой беседу, пусть даже на уровне двухлетнего ребенка. Крылья застекольщиков трепетали в воздухе, просеивали сквозь себя сероватый дневной свет и превращали его в празднично-цирковой. «Он говорит, значит, он разумен», — уверенно подумала Машка и сделала шаг вперед, демонстрируя при этом талиберам раскрытые ладони. Она где-то читала о том, что так следует общаться со всеми дикими животными и с дикими людьми тоже. И ни в коем случае не стоит показывать им кулак или улыбатъся — они принимают это за выказывание угрозы и действуют соответственно.

Знание психологии животного мира не помогло. Талиберы так же синхронно, как раньше урчали, ощетинились, выставили вперед ножи. Теперь они напоминали не огромных бабочек, а демонов из преисподней, какими их любили изображать разные безумные художники, помешанные на религии. Теперь они казались очень большими и страшными. Тоненький писк заполнил Машкины уши, ввинтился в мозг. Машка зажала уши, но укрыться от всепроникающего писка было невозможно.

— Стоп, хватит! — заорала она во весь голос.

Перед глазами безумно ярко полыхнуло синим, и на мгновение Машка вовсе лишилась возможности что-либо видеть. Проморгавшись, она обнаружила, что стоит уже по ту сторону двери, в коридоре, а из комнаты с талиберами не доносится ни единого звука. Словно не она одна покинула бардак магическим способом. Вилигарк, стоящий чуть поодаль, смотрел на нее с видом совершенно ошалелым, точно Машка была последним, что он ожидал здесь увидеть.

— Ох, щит все-таки подействовал, — заметил он отрешенно, пожалуй, даже с некоторой брезгливостью, точно срабатывание этого самого щита говорило о Машкиной убогой природе и низком происхождении.

— А по-моему, это хорошо! — воинственно отозвалась Машка.

— Ты считаешь? — засомневался Вилигарк.

— Ну я же жива, — с убийственной логикой ответила она. — Даже передать не могу, до чего меня это радует.

— Ты не поверишь, но меня тоже, — кисло сказал Вилигарк.

— Вы не обидитесь, если я действительно не поверю? — осторожно осведомилась Машка. — А что с талиберами? Что вообще произошло?