Замок Пятнистой Розы - Андрей Легостаев

— Что ты — редкостная гадина! — ответил Мейчон и кулаком врезал ненавистному элирану прямо в подбородок.

Дилеоар не выдержал удара и упал на землю.

Его помощники, вскидывая оружие, бросились к Мейчону.

Тот мгновенно поднял руку вверх, сдаваясь.

— Все-все! — сказал он. — Ведите, куда приказано. Ясно же было сказано — меня задержали за удар элирана по лицу. Теперь все в порядке, идем.

— Подождите, — поднялся с земли Дилеоар, — теперь я хочу сказать тебе кое-что по-секрету, герой. Отойдите на прежние места, — приказал он помощникам и, когда те повиновались, произнес с ненавистью: — Ты что, думаешь я не знаю, кто убил телохранителя Чейра-Темноокого из «Возвращенной сказки»? Знаю, и очевидцы есть, Мейчон из Велинойса. И что за меч, с обмотанной тряпками рукоятью, у тебя на боку — я тоже знаю. Вот, чтобы охранники не польстились я и не приказываю его отнять у тебя прямо сейчас. Этот меч — мой, может тебе приятно будет об этом знать. А ты — покойник. Второй раз с Поля Казни живыми не уходят, даже если повезло в первый. После моей обработки ты сопротивляться не сможешь. Вот так-то, герой. Чейр-Темноокий даст убийственные показания в Храме Правосудия, он очень зол на тебя, очень.

Мейчон холодно посмотрел на элирана шестой грани.

— Чейр-Темноокий таким странным способом платит тебе дань? — спросил он.

Дилеоар не выдержал и с размаху двинул Мейчону в челюсть.

Выпускник Брагги ожидал этого и увернулся.

— Эй! — рявкнул Дилеоар помощникам, — ведите его. После с ним разберусь…

* * *

Стражники в воротах не признали хозяина.

Мудрено было узнать в непричесанном и грязном, с многодневной щетиной, Трэггану блистательного элла Итсевд-ди-Реухала.

— Да вы что? — неожиданно вышел из себя Трэггану. — По стенке размажу! Обоих! Будете всю жизнь ночные горшки мыть!

Он и так был злой, раздражение, копившееся все эти дни, нервы, доведенные до предела, нашли наконец выход.

— Столбы нетесанные, вы здесь вообще ради мебели стоите! Любой грабитель вас в два счета ушатает…

Трэггану остыл так же неожиданно, как вспылил, два стражника стояли навытяжку.

— Мы вас не ждали, хозяин. Ведь вы…

— Вы должны ждать меня всегда.

Трэггану, не оборачиваясь на испуганных охранников, прошел внутрь.

— Гирну, распорядись, чтобы подали ужин ко мне в верхний кабинет, — сказал он своему спутнику. — Туда же принесешь мои одежды, те, в которых я был на Ристалище Чести. И бритву. Скажи Райсграйну, что я спущусь в нижний кабинет, хочу с ним поговорить. Да, пусть соберут сундуки, на три дня я отправляюсь в Креман. Со мной поедешь ты и еще двое, выберешь сам. Все, отправляйся, я жду наверху.

Проходя по лестнице мимо дверей третьего этажа, ведущих к детской, Трэггану остановился и, повинуясь мгновенному импульсу, пошел взглянуть на сына.

В детских комнатах ни няни, ни сына не было.

«Возможно, они пошли к Млейн, — решил Трэггану. — Но ведь уже поздно, малышу надо спать».

Он хотел немедленно отправиться к жене, хотя не собирался этого делать сейчас.

Взгляд случайно упал в зеркало. Трэггану беззвучно выругался. В Северном Оклумше он бы не постеснялся своего вида. Но сейчас, в роскошной обстановке дворца… Он выглядел как отвратительная гусеница на сочном спелом яблоке.

Он бросился наверх, хотелось как можно быстрее смыть тюремную грязь.

Не доходя лестничного пролета, Трэггану остановился.

Дверь в его кабинет, в который запрещен вход всем, кроме него самого и доверенных слуг, была приоткрыта, и из нее пробивался свет свечей, хотя на улице, несмотря на поздний час, еще было довольно светло.

Гирну не успел бы обернуться так быстро, да и не мог он пройти мимо.

Трэггану решительно направился к своему личному кабинету и резко распахнул дверь.

За его столом сидел элл Канеррану и просматривал какие-то свитки.

При виде Трэггану тесть вскочил со стула и отшатнулся, словно увидел привидение.

— Не ждали? — усмехнулся Трэггану.

— Почему же, сынок? — нашел в себе силы ответить элл Канеррану. — Как раз просматривал свитки: все ли в порядке к твоему приходу? Не пропустил ли чего? Ведь по твоему легкомыслию все Праздники Димоэта мне пришлось исполнять твои обязанности. Это было не просто, смею тебя заверить, сынок.

— По моему легкомыслию? — вскинул брови Трэггану.

Он не собирался заводить серьезный разговор прямо сегодня. Он хотел посоветоваться с отцом. Он подозревал, даже больше, был уверен, что именно тесть пытался свалить на него вину за убийство монаха. Кому еще была выгодна гибель Трэггану? Ну, может, конечно, и королю Итсевда, не зря же его величество самолично приехал на праздники…

И все же: загадочная смерть элла Ланэррагу, глупая гибель на охоте элла Вэмбреггану, странное нападение разбойников на замок в Кремане — не звенья ли это одной цепочки, не сеть ли терпеливого и упорного в своих намерениях паука. Очень терпеливого и очень упорного… Слишком стройно все получалось, чтобы оказаться случайностью, у Трэггану было время подумать.

Что ж, раз того хочет Димоэт, сейчас во всем и разберемся.

— Да, сынок, по твоему легкомыслию, — подтвердил элл Канеррану. — Я тебе говорил, чтобы ты не высовывался тогда, в день пробуждения аддаканов. А ты… «Он оскорбил меня…» — передразнил тесть Трэггану. — « Честь дороже…» Этого монаха убрали бы так и так, он — дешевка. Свалили бы тогда его смерть на другого… Зачем было осложнять себе жизнь?

Трэггану ничего не ответил. Он прошел в сад.

Элл Канеррану встал из-за стола и проследовал за ним.

Трэггану взял ведро, оно оказалось пустым. Стараясь не выплеснуть зло наружу, он бросил ведро в утробу колодца и стал крутить ручку.

Подняв ведро, он все так же молча снял сапоги. Затем стянул перевязь с мечом и положил у колодца так, чтобы в любое мгновение дотянуться до рукояти. Скинул с себя грязную одежду, не стесняясь тестя, словно тот и не стоял молча на пороге сада.

Трэггану опрокинул на себя ведро воды и снова сбросил за водой. Возможно, принять горячую ванну было бы сейчас лучше. Но на войне, как на войне. И сражается он, возможно, с чудовищами более страшными, чем в Северном Оклумше, ибо эти сегодняшние монстры — в человечьем обличье.

— Тебе полить воды, сынок? — наконец прервал зловещее молчание элл Канеррану.

Трэггану покачал головой и молча продолжил смывать с себя грязь. Если бы не элл Канеррану рядом, он испытал бы истинное наслаждение от умывания после десяти дней, проведенных в темной тесной камере, в которой едва хватало места, чтобы проделать хоть какие-то упражнения для поддержания формы.