Ричард Длинные Руки - граф - Гай Юлий Орловский

Она оглянулась, взгляд упал на игрушечный сундучок.

– А ты думаешь, почему крышка поднята?.. То-то. Он не терпит ничего над собой ниже, чем в человеческий рост.

– Враз крышу сорвет? – спросил я с пониманием. – Серьезная штука.

Она перебирала вещи, наконец бросила резко:

– Возьми поднос!

Я осторожно прошел, взял за края так, словно на нем огромная капля взрывающейся ртути, застыл в ожидании. Леди Элинор в последний момент передумала показывать колдуну затейливую штуку в виде гантели со светящейся рукоятью, снова начала копаться в чародейских вешах, а я скосил глаза на зеркало.

Отсюда показалось в первый миг сколом горной породы, такое же узорчатое, но тут же увидел, что в нем все движется, узоры меняются, соединяются, образовывают другие комбинации. Ошалелый, я всматривался до рези в глазах и в лобных долях, иногда казалось, что рассматриваю под микроскопом лист дерева, там также в древесном соке двигаются митохондрии, плавают сгущения, но в следующую секунду видел движения галактик и рождение вселенных, но стоило мигнуть или чуть шевельнуть головой, я понимал, что это фагоциты выстраивают защиту против прорывающихся вирусов…

– Пожалуй, – сказала она, – вот это.

Я тупо смотрел, как она осторожно положила на поднос украшенную золотом брошь размером с блюдце. Крупные и мелкие рубины, изумруды, сапфиры и прочие бриллианты стреляют в глаза мелкими острыми лучиками. Поднос заметно потяжелел, словно брошь весит по крайней мере как полный рыцарский панцирь.

– Это? – переспросил я.

– Да, – ответила она с раздражением, – неси!

– Факел здесь оставить? – спросил я.

– Да! – рявкнула она.

– Как скажете… – промямлил я и едва не сорвался с места, настолько окрик властный и безапелляционный.

Сделал пару шагов к двери, волшебница тоже поднялась, готовая идти следом и смотреть, чтобы этот деревенский дурак не уронил, я взмолился:

– Ваша милость!.. Умоляю, возьмите что-нить еще!.. Я здоровый, донесу. Ну не посмотрит колдун на эту брошь, не посмотрит!

– Это не колдун, – огрызнулась она, – а чародей.

– Все равно мужик, – сказал я почти плаксиво и посмотрел на нее очень преданно, – ваша милость, возьмите че-нить еще!.. Ну возьмите, умоляю! Вы умная, но он все равно самец, хоть и чародей, у него ж другой тендер!

Она остановилась, ошеломленная таким напором, в глазах проступила нерешительность, я переступал с ноги на ногу, словно в очереди к мужскому туалету, на моем лице страстное желание быть полезным госпоже, хозяйке, высшему существу, которого люблю и охотно повинуюсь, как большой преданный и глупый пес.

– Что? – спросила она свирепо. – Что взять еще?

Я почти наугад ткнул в нечто похожее на увеличенную копию консервного ножа, он мог быть одновременно как сломанным эпилятором, так и брелком для контроля спутника в небе.

– Вот это!

Она взяла и положила рядом с золотой брошью. Глаза хищно сузились, а голос показался больше похожим на змеиное шипение:

– Раб, ты осмелился подсказывать… но если чародей не обратит внимания на эту вещь, я твое сердце вырву! И брошу собакам.

Я заспешил к дверям и, когда вышли и поднимались по ступенькам, сказал умоляюще:

– Всего-то на попытку больше! Что мне, тяжело нести, что ли? Я и еще что-нить понес бы…

– Дурак, – сказала она брезгливо. – Я же не на базаре когда раскладывают товар перед покупателем. Чародей не должен знать, что я стараюсь привлечь его внимание.

Я все равно не понял этой женской логики, но и не старался понять, это же прямой путь свихнуться, шел с подносом на вытянутых руках, теперь уже и я начал ощущать смутную угрозу от золотой броши, как от противотанковой гранаты с проржавленной чекой.

Леди Элинор незримо держится за моей спиной, я чувствовал ее тепло и запах, не поворачивая головы. Медленно поднялись по ступенькам, прошли через все помещения, а когда приблизились к нужной двери, за спиной прозвучало всего одно слово, дверь распахнулась, словно ее отстрелили.

В покои леди Элинор вошел все так же осторожно, страшась на последнем шаге споткнуться, кто знает, как это рванет. В огромном зеркале отражается зеленоватая малахитовая стена, хотя ее, конечно же, здесь нет. Оставив поднос с эпилятором на столе, я перевел дыхание, зашел с одного боку от зеркала, с другого – да, именно отражается малахит, хотя на той стороне этой комнаты стена в гобеленах и с дорогими панелями из темного дерева. Леди Элинор посматривала с понятным презрением человека, что все это уже проделал давным-давно и жестоко обломался.

Брошь после некоторого колебания надела на грудь, это вообще не брошь, а медальон, просто цепочка тоньше паутины, я начал опасаться, что прорежет нежную кожу, если только волшебница не сделала ее заклинаниями толще носорожьей.

Эпилятор, сбросив поднос, положила на середину стола. Я тихохонько вякнул от двери:

– Ваша милость, теперь уже точно продаем эту штуку…

Она огрызнулась зло:

– Вижу.

– Надо бы…

– Что надо?

– Не знаю, вы уж сами решайте. Но как-то иначе…

– Ну-ну, давай, дурак, бейся сам в стену, я посмотрю.

– Иначе, – повторил я. – Брошь – вещь красивая, должна быть у вас на шее, это вы придумали мудро, вы же у нас мудрая, ваша милость!.. Хоть и красивая, что вообще-то странно. А эта штука – вроде бы струмент хитрый. Если осмелюсь предложить вслух, что значит в голос, то я бы взял его в руку, этот струмент… как будто понимаю и что-то делаю…

Она сперва нахмурилась, потом вдруг коротко и зло хохотнула.

– Бери! Только не сломай своими толстыми лапами.

Я медленно, чтобы она ничего лишнего не подумала и не насторожилась, пересек комнату и осторожно взял эту странную штуку. Пальцы как будто сразу вспомнили, как надо держать, хотя такой вещи я никогда не видел. С виду из металла, но на ладони легче губки. Я всматривался в выступы, щелочки, смутно ощущая, что вот сюда выходит либо перегретый воздух, либо отработанные газы, вот эти рифленые выступы для упора кончиками пальцев… ага, вот в этом положении четыре упираются в эти бугорки, их тоже четыре, ладонь обхватывает удобно, а большой палец ложится сверху… вот сюда, здесь красное несмываемое пятнышко… измененного металла, если это металл…

Леди Элинор наблюдала с насмешливым выражением, я же держал на лице тупое выражение крутителя хвостов и по-бараньи рассматривал крохотное отверстие на вытянутом кончике. Протиснется разве что карандаш, что оттуда вылетало – струя теплого воздуха, им женщины сушат волосы, или атомные пули, – непонятно, но я рассматривал с разумной осторожностью, сам не поворачивая к себе этой дырочкой и стараясь не направлять в сторону леди Элинор.