Полмира - Джо Аберкромби

– У меня деньги есть.

– Не нужны мне твои деньги.

– Почему?

– Ты мне не нравишься.

Колючка обычно оскорблений не спускала, но такого поворота беседы не ожидала. Он застал ее врасплох.

– Ну… тогда придется мне искать другого кузнеца.

– Вот и ищи.

– Ну так найду.

– Вот и найди. И пусть он скует тебе меч подлиннее.

И ковательница мечей с Шестой улицы наклонилась сдуть пепел с металла.

– А когда скует, возьми и засунь его себе в задницу.

Колючка схватила свой старый меч со стола и хотела было треснуть наглую девку по голове плашмя, но передумала и развернулась к двери. Но не успела она дойти до нее, как девушка снова заговорила:

– Как ты можешь так обращаться с моим братом?

Да она ж сумасшедшая. Вот оно что!

– Каким еще братом?!

Девушка мрачно покосилась.

– Брандом.

Колючка пошатнулась, как от удара кулаком в подбородок.

– Не тот ли Бранд, что…

– Какой же еще? – и она ткнула себе пальцем в грудь. – Я Рин.

Колючка теперь поняла – точно. Они ж похожи. И она снова пошатнулась и жалобно пискнула:

– Я не знала, что у Бранда есть сестра…

Рин презрительно хмыкнула:

– Откуда тебе знать? Вы всего лишь год проплавали на одном корабле.

– Он ничего мне не сказал!

– А ты спрашивала?

– Конечно! Ну как бы да.

Колючка сглотнула.

– На самом деле, нет.

– Его год дома не было.

И Рин снова сердито пихнула клинок в уголья.

– И вот он заявляется домой, и знаешь, о чем он со мной разговаривает?

– Ну…

И она взялась за мехи и принялась раздувать их с такой яростью, что Колючка вспомнила себя на тренировочной площадке, как она Бранда по морде била…

– Колючка Бату бежала по веслам, пока мы плыли мимо эльфьих руин! Колючка Бату спасла его жизнь, когда они щит к щиту стояли! Колючка Бату заключила союз, который спасет мир! Я уж думала, все, еще раз скажет что-нибудь про Колючку Бату, за нос его укушу! Так что же? Думаешь, что он мне следом сказал, а?

– Нуу…

– Что Колючка Бату по дороге домой ему ни полслова не сказала. Как мозоль срезала – и забыла. И вот что я тебе скажу, Колючка Бату, чо-то мне кажется, что ты сука стервозная, вот ты кто, он для тебя столько сделал, а ты… В общем, не буду я тебе ковать меч…

– Так, хватит, – рявкнула Колючка. – Ты вообще не знаешь, что между нами было.

Рин бросила раздувать меха и зло поглядела на нее:

– Ну так расскажи!

– Ну…

Вот только этого ей и не хватало. Расчесать эту ссадину, когда она только начала заживать. И потом, она не хотела расписывать, что она сама виновата – ишь, губу раскатала, ну и обожглась. И ей пришлось не смотреть на Бранда, и не разговаривать с Брандом, и вообще с Брандом не иметь дела, и так каждый день, просто потому что она боялась обжечься снова.

– Все наоборот, в общем, было, ты все неправильно поняла!

– А тебе не кажется, что люди слишком часто тебя неправильно понимают? Может, пора уже задуматься: а вдруг это в тебе что-то не так? А?

И Рин вытащила заготовку из горна и грохнула ее на наковальню.

– Ты вообще ничего обо мне не знаешь, – прорычала Колючка – она тоже начала закипать от гнева. – Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти!

– А кому щас легко? – пожала плечами Рин и взялась за молот. – Но некоторым проще: они могут оплакивать свои несчастья в большом доме, который купил папа!

Колючка обвела руками новую просторную кузницу на заднем дворе дома под стенами цитадели:

– То-то я смотрю, вы с Брандом бедствуете!

Рин замерла, мускулы взбугрились на плечах, и глаза ее полыхнули яростью. Да такой, что Колючка попятилась, не отрывая глаз от все еще занесенного над наковальней молота.

И тут Рин с грохотом отбросила его в сторону, стащила перчатки и швырнула их на стол:

– Пойдем чего покажу.

* * *

– Мама умерла, когда я была еще маленькой.

Рин вывела их за стены. На наветренную сторону, чтобы вонь помоек не смущала добрых горожан.

– Бранд ее помнит. Немного. А я нет.

Какие-то мусорные кучи уже занесло землей, и они поросли травой. А некоторые были еще свежими, и они смердели гниющими костями и кожурой, тряпками и экскрементами людей и животных.

– Он всегда говорил, что она велела ему творить добро.

Шелудивая псина настороженно покосилась на Колючку – видно, увидела в ней конкурента, и снова принялась обнюхивать отбросы.

– Мой отец погиб, сражаясь с Гром-гиль-Гормом, – пробормотала Колючка, пытаясь показать, что и у нее в жизни не все было гладко.

Честно говоря, ее подташнивало – от вида этого места, от запаха, от самого факта, что она даже не подозревала о его существовании, потому что мусор у них дома вывозили материны рабы.

– Они положили его в Зале Богов.

– А тебе достался меч.

– Без навершия, – выдавила Колючка, пытаясь дышать через рот. – Горм забрал его себе.

– Повезло, тебе осталось что-то от отца.

А вот Рин, похоже, вонь совсем не смущала.

– Мы-то от нашего ничего не получили. Он любил выпить. В смысле… сильно выпить. Он ушел от нас, когда Бранду было девять. Однажды утром взял и ушел, и нам, мне кажется, было лучше без него.

– А кто вас взял к себе в дом? – тихо спросила Колючка: у нее складывалось нехорошее впечатление, что в сравнении с Рин все ее жизненные трудности окажутся полной ерундой.

– Никто.

Рин немного помолчала, давая ей время осмыслить фразу.

– В то время здесь мало кто еще жил.

– Здесь?

– Ну да. Мы рылись в отбросах. Иногда находили что-нибудь съедобное. Иногда находили что-нибудь, что можно было продать. А вот зимой… – Рин поежилась. – Зимой приходилось туго.

А Колючка стояла, слушала и глупо моргала – а что еще прикажете делать? Ей стало холодно, хотя до лета оставалось всего чуть-чуть. Вообще-то ей всегда казалось, что детство у нее было трудное. А вот теперь выходит, что, пока она страдала в своем прекрасном доме, что матушка называет ее, видите ли, не тем именем, которое ей нравится, некоторые дети рылись в помойках в поисках необглоданных косточек.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?