Жгучая ложь - Пирс Энтони

В то же мгновение я прыгнул с пандуса и угодил на конскую спину, как раз перед рыцарским седлом. Мы оказались сидящими лицом к лицу, точнее лицом к забралу. Кажется, мое неожиданное появление его не обрадовало.

Воспользовавшись растерянностью противника, я сорвал с его шеи цепь. Цепь, на которой висел ключ! Затем я решил сбросить рыцаря с коня, но жестоко просчитался. Его замешательство длилось лишь долю секунды. Я обхватил закованное в сталь тело, силясь прижать руки к бронированным бокам, однако рыцарь легко вывернулся из моей хватки. Разве могут женские руки удержать сильного мужчину? Если только в объятиях...

Но это к делу не относится.

Рыцарь выронил копье, обеими руками стиснул меня так, что перехватило дух, и сбросил с коня.

Приземлился я на ноги, но не удержал равновесия и шлепнулся на мягкое место. Замечу, что в последнее время этому месту доставалось как никогда раньше – однако на сей раз я почувствовал себя так, словно получил пинка от огра.

Но несмотря ни на что, мне удалось добиться определенного успеха – рыцарь лишился и ключа, и копья. Ключ оказался у меня, а упавшее копье подобрала Панихида.

– Беги и открой ворота! – крикнула она мне. – Я отобьюсь от него!

– Как же, отобьешься! Можно подумать, ты умеешь обращаться с этой штуковиной. Ты и пикнуть не успеешь, как он снесет тебе голову мечом.

Рыцарь и вправду обнажил длинный острый меч. Поблескивавший в свете факелов вороненый клинок заставил меня вспомнить о магическом мече волшебника Яна.

– Если мне не хватит умения, – отозвалась Панихида, – то тебе силенок. С твоими мускулами этакой орясиной не помашешь.

тут она угодила в точку – рыцарское копье было очень тяжелым. Чтобы управляться с таким оружием, требовалась недюжинная сила – неудивительно, что рыцарь легко сбросил меня с коня.

Ухватившись за тяжелое древко, мы вдвоем подняли его с одного конца, нацелив острие на противника, но тот небрежным взмахом меча отсек наконечник вместе с частью древка, а нам снова пришлось самым постыдным манером падать на землю.

– Ну, и что теперь? – прохрипела Панихида, когда мы поднялись на ноги по обе стороны от разрубленного копья.

– Все к лучшему, – заявил я. – Теперь у нас есть оружие.

Я подхватил с земли отрубленный наконечник длиной в половину моего роста – его можно было использовать как меч. Панихида подняла оставшуюся часть древка, – став короче, оно превратилось в довольно удобную дубинку. Сам того не желая, рыцарь оказал нам услугу.

Когда он устремился на нас с мечом, мы атаковали его с обеих сторон, размахивая своим оружием. Увы, результат оказался плачевным. Слегка приподняв щит, рыцарь отвел в сторону мой удар и одновременно рубанул черным клинком Панихиду. Она отпрянула, но слишком поздно. На арену упала отсеченная мечом кисть левой руки. Пальцы спазматически сжались.

– Проклятье! – воскликнула Панихида, прижимая обрубок руки к телу, чтобы остановить кровотечение. Впрочем, в этом не было особой нужды, ибо мой талант уже начал действовать. А вот черный меч рыцаря, разворачивавшегося для новой атаки, окрасился кровью.

Но тут Панихида предприняла совершенно неожиданный ход. Она наклонилась, подобрала отрубленную руку, а когда рыцарь приблизился, швырнула эту руку ему в лицо.

Наш противник был умелым воином, но даже он на какое-то время опешил. Рука угодила прямо в забрало, да еще и один палец проскочил в смотровую щель. Создавалось впечатление, будто в шлем пытается забраться огромный паук.

Рыцарь, конечно, знал, что отрубленная ладонь не опасна, но она заслоняла ему обзор, поэтому он остановил коня и левой, закованной в перчатку рукой потянулся к забралу.

В тот же момент я прыгнул, набросил на шлем свое серое платье и стянул концы так, что на голове рыцаря образовался глухой капюшон без прорезей. Наш недруг был ослеплен.

– Меч! – крикнул я. – Отбери у него меч!

Однако рыцарь продолжал размахивать мечом и вслепую, так что Панихида не решалась к нему приблизиться. В конце концов я сам вцепился в сжимавшую клинок руку, но из-за этого пришлось выпустить платье. Серый капюшон начал соскальзывать. Рыцарь поднял перчатку и отпихнул меня с такой силой, что я вновь приземлился на пятую точку. Ох и досталось же ей, бедняжке, в этом бою. Платье слетело со шлема. Рыцарь удержал свой меч, а теперь снова мог видеть.

Но Панихида и тут не растерялась. Не имея возможности подступиться к всаднику, она подскочила к коню и со всей мочи крикнула прямо в конское ухо:

– Бу-у!

Конь отреагировал, как и следовало, – заржал и вскинулся на дыбы. Рыцарь с грохотом полетел на землю. В тот же миг Панихида всем телом упала на державшую меч правую руку, прижимая ее к площадке, а я прыгнул, целя обеими ногами в стальной шлем. Вообще-то я рассчитывал разве что оглушить противника, но результат превзошел все ожидания. Мой удар сбил шлем, и он откатился в сторону от бронированного тела. Тело это мгновенно обмякло, так что Панихида без труда вырвала меч из неожиданно ослабевшей хватки. Однако главная неожиданность заключалась в другом. Со звоном откатившийся шлем был пуст. Как и доспехи. Под стальной скорлупой ничего не было. Решительно ничего.

Панихида растерянно уставилась на меня.

– Пусто, – в недоумении пробормотала она. – Как же так? Ведь он сражался с нами...

– Он лишился чести, напав на безоружных, – сказал я. – А рыцарь без чести – ничто!

– А как насчет остальных? Тех, которые допустили это бесчестное состязание, да еще любовались им.

Мы окинули взглядом зрительские скамьи. Рыцари, все как один, подняли забрала. Их шлемы были пусты.

– Все пустые! – охнул я. – У них нет тел!

– Неудивительно, что рыцари все время таскают эти железяки, – заметила Панихида, – ведь без доспехов они... – Она помедлила, взглянула на меня и, имея в виду мои слова насчет чести, закончила:

– Они ничто!

– Давай уберемся отсюда, пока они не совершили еще что-нибудь бесчестное, – предложил я.

– А конь? – спросила Панихида.

– Что конь?

– Он мне кажется... знакомым.

– Что за чушь, он ведь закован в броню. Может, и у него под панцирем ничего нет.

– А копыта? Нет, это настоящий конь.

Я пожал плечами, подошел к спокойно дожидавшемуся седока коню и отстегнул одну из покрывавших голову стальных пластин. Под ней была конская морда. Самая обыкновенная.

– И как только живого коня занесло в такое место? – поинтересовался я.

Тем временем Панихида, действуя уцелевшей рукой, сняла с туловища одну из пластин.

– Он не совсем живой. Это конь-призрак вроде твоего Пуки.

Действительно, вокруг конского тела были обернуты цепи.