Сами мы не местные - Юлия Жукова

— Ага, — радуется Арон. — Это нашего отца отца отец придумал.

— Да прям! — фыркает Орива. — Этих куниц ещё при Императоре вывели, и каждый горазд своим предкам приписать идею. У меня соседка тем же самым хвасталась!

— Ну, может, эта идея пришла в голову нескольким людям одновременно, — не отступает Арон.

— А давайте у Старейшны Унгуца спросим? — предлагаю я. — И куницу-то, наверное, покормить надо?

Зверюшке перепадает недощипанная вчера мелкая птица. Арон, правда, скрипит зубами, что мы его дичь зверю скармливаем, но он сегодня наказан, а я заявляю, что со своей порцией добычи могу делать, что захочу.

Тут в чулане нарисовываются мои котята, не знаю уж, шум их приманил или запах дичи. Завидев нового зверя, они тут же начниают шипеть и выгибать спины, как большие. Куница в ответ рявкает и уволакивает птицу поглубже в клетку.

— Откуда же тут кошки? — удивляется Арон.

— Да от твоей матери, — хихикаю. — Она поделилась лишними.

К счастью, прежде чем котята придумали стратегию, как изгнать чужого хищника, сверху спустились дети, и котятам стало ни до чего. После завтрака я скрутила из пластикового листка и нитки игрушки, и больше ни о детях, ни о кошках думать не приходится. Только бы не разнесли ничего.

Унгуц восстаёт к завтраку не рано.

— Ох вчера Ажги-хян ворожил-ворожил, сна никакого мне не дал, — жалуется. — Я хотел тоже с ним поехать, посмотреть, как там всё сложится, но он мне велел тебя пасти, Лизка. Не знаю уж, чего он такого от тебя ожидает, но лучше на рожон не лезь, — грозит мне пальцем.

— Да я и не собиралась, — говорю. — А вот расскажите нам, кто придумал куницами с ориентировщиком искать зияния?

— А это не моментально случилось, — говорит он, склоняя голову набок. — Сначала много веков назад люди поняли, что если один человек заходит в туннель, держась за конец верёвки, а другой конец держит стоящий на месте человек посильнее, то первого можно вытажить обратно, хотя и тяжело. Потом догадались на тот конец зверюшку привязывать. Да только не всякий зверь в туннель идти захочет, а многие из привязи выскакивают. Ходили и с крысами, и с кошками, с собаками и птицами, у кого что было под рукой. Потом, при предпоследнем Императоре, когда стали популярны электронные карты, создали вот такие ориентировщики, как у Арона, наручные. Тогда же один хитрый парень насобачился прицеплять эту штуку на зверьё. Вот его-то все и считают изобретателем, хотя над самими ориентировщиками много людей работало. Но у того парня детей было по разным сведениям то ли пятнадцать, то ли тридцать. И все хорошее образование получили, богатыми людьми сделались, и у них тоже деток было немало. У меня у самого в родне кое-кто из них числится, и у тебя, Арон, тоже, да и вообще, в крупных городах во всех есть их потомки. А что касается куниц, то их придумал разводить предок того мужика, с которым ты вчера говорила, Лиза, высокий такой, помнишь? Его так и кличут Кунчий, у них это прозвище в семье по наследству передаётся. И с каждым поколением Кунчих у куниц хвосты всё длиннее и длиннее. Так глядишь через пару сотен лет уже все туннели отметим, куда выводят.

— А чем куницы удобнее других зверей?

— А они любопытные и незаметные. А то были случаи, когда туннель в чей-то огород выводит, собаку человек запустил, а её там подстрелили! Куницу-то ещё заметить надо. Тем более, когда такая куница стареет и становится негодной, весь этот хвост можно на мех продать. Тоже выгода. Конечно, это не такой хороший мех, как с меховых пород, но всё равно денег стоит.

Итак, мы выпускаем куницу из клетки. Она насторожённо обнюхивается, пока Арон довольно бесцеремонно наматывает кончик её хвоста на руку и застёгивает у неё под пузом напульсник ориентировщика.

— А чем помечать-то будете? — спрашивает Унгуц.

— А, щас, — Арон заглядывает в чулан. — Где-то я тут видел… о! — он торжествующе извлекает баллончик с оранжевой флюоресцентной краской.

Мы тепло одеваемся. Орива связывает нас троих верёвкой на всякий случай, прихватывает корзину, и мы идём на подвиги.

— А зачем корзина? — спрашиваю.

— А вдруг грибов наберём, — отвечает Орива.

Я оглядываюсь. На воде уже льда нету, да и в степи снег сдуло по большей части, но в лесу он ещё лежит, хотя и почернел вокруг деревьев.

— А в этом сезоне бывают грибы? — спрашиваю и тут же вспомниаю, что Арон позавчера вроде как тоже чего-то набрал.

— А как же, — радостно говорит Арон. — Конечно, летом их больше и разнообразнее, но и сейчас есть, весна же!

Мы поднимаемся немножко в гору и оказываемся чуть выше посадочной площадки. Куницу Арон несёт на руках, хотя она всё время порывается начать самостоятеьное исследование местности. Наконец он останавливается и спускает непоседливого зверя на естественный поводок.

— Где-то тут неподалёку я и провалился… Надо осторожно. А грибы да… Лиза-хон, вы Азамата спросите, чего они так рано лезут. Он про лес всё на свете знает.

— А тебе он не рассказывал, что ли? — спрашивает Орива.

— Наверно рассказывал, да ты думаешь, я помню, что ли?

Мы медленно, стараясь наступать в куний след, гуськом спускаемся в ложбинку между сопками. Внезапно куница суётся влево и исчезает.

— Ага-а, вот оно! — восклицает Арон и размашисто поливает соседние кусты и деревья из баллончика. Потом дёргает за хвост, и куница выпадает обратно из небытия, пыльная и встопорщенная. Отряхивается, обиженно тявкает и продолжает топать мимо зияния.

— Она сама нарочно в туннель лезет, что ли? — спрашиваю.

— Хорошая куница сама лезет, да, — кивает Арон. — По крайней мере, если оттуда ничем плохим не пахнет. Тогда встаёт и рычит.

Мы углубляемся в лес на склоне, отмечаем ещё пять зияний, мне становится скучновато.

— А как далеко мы собираемся уйти?

— А вот как корзинку грибов наберём, так и повернём, — предлагает Орива.

— Я пока ещё ни одного не видела, — говорю.

— Да были там слева, — сообщает Арон, — но надо же куницу вперёд пускать, а то ещё провалимся. Ничего, набредём…

И мы набредаем. Прямо поперёк пути лежит здоровенное лиственное дерево, вывернутое с корнем давнишним ураганом. Его ствол с верхней стороны, куда солнце попадает, порос сплошным покровом оранжевых шариков с ноготь размером.

— Ну вот, — говорит Арон. — грибы.

— И это можно есть? — подозрительно уточняю я, хотя и так понятно, что мудажцы считают это едой.

— Ещё как! — радостно сообщает Орива, извлекает складной нож и принимается срезать, а вернее сколупывать шарики со ствола. У них даже ножек нет, так прямо и сидят на коре, и с кусочками коры отделяются. Пахнут они мхом.

Грибочков у нас образуется полкорзины, и до следующего поваленного дерева мы успеваем ещё одиннадцать раз потерять куницу. Когда же корзина наполняется, возвращаемся домой другой дорогой, на которой нам попадается только три зияния.