Небо после бури - Саба Тахир

На протяжении десяти дней мы наносим армии Коменданта небольшие, но тщательно выверенные удары. Но Керис укрепляет оборону, продумывать детали становится все сложнее, и потерь становится больше. Во время четвертого рейда гибнут пятеро.

Лагерь встречает нас молчанием. Почти никто не смотрит мне в лицо. Инстинкт велит остаться с ними. Оплакивать погибших. Слушать их истории. Но я знаю, что это напомнит мне о людях, которых я убил. И сколько еще предстоит убить. И я ухожу в свою палатку.

Когда до Таиба остается два дня пути, мы прекращаем наши вылазки и скачем в город. Мы опередили Керис на день, наша задача – эвакуировать жителей. Все идет по плану.

И тем не менее, я чувствую: что-то здесь не так.

– Что тебя беспокоит, Элиас? – слышу я голос за спиной.

Лайя. Я избегал ее после того, первого налета. В ту ночь мне захотелось утешить ее – я помню, что ей, как и мне, ненавистны убийства. Захотелось выслушать ее, потом провести несколько часов молча, держа ее в объятиях.

Да, Маут был прав: желания лишь причиняют боль.

Я бормочу невнятные извинения и собираюсь скакать дальше, но Лайя обгоняет меня и перегораживает мне дорогу.

– Элиас, остановись. Я не намерена соблазнять тебя. Допустим, я в тебя влюблена, но это вовсе не значит, что у меня нет гордости…

– Ты…

Ее слова, как дуновение бриза в жаркий день. «Черт побери, Маут, ну где твоя магия, чтобы избавить меня от этого чувства». Увы, с каждым днем она все реже приходит мне на помощь. И сегодняшний день – не исключение.

– Ты не должна так говорить, – выдавливаю я.

– Почему? – беспечным тоном спрашивает она, но ее руки изо всех сил стискивают поводья. Сегодня ее волосы заплетены в тугую косу, и потемневшие глаза устремлены прямо на меня. – Ведь это правда. Но я здесь не для того, чтобы говорить о нас. Тебя что-то тревожит. Наши нападения?

Несмотря на потери, наши операции проходят вполне успешно. У нас нет недостатка в добровольцах, и численность нашего повстанческого отряда, в котором сначала насчитывалось чуть больше трех тысяч всадников и полсотни повозок, почти удвоилась. К нам присоединились беженцы из Садха и Аиша, Кочевники из небольших поселений, разбросанных по пустыне.

– Дело в Коменданте, – говорю я. – Мне кажется, я что-то упустил. Керис не совершает одну и ту же ошибку дважды. А нам уже четыре раза удавалось совершать успешные набеги на ее лагеря.

– Она усилила охрану.

«Знай своего врага». Это было первое правило войны, которое вдалбливала нам Комендант в Блэклифе.

– Если бы наши рейды причиняли ей ущерб, – возражаю я, – она не ограничилась бы усилением охраны.

– Мы лишили ее значительной части припасов и скота, Элиас, – напоминает Лайя. – Меченосцы движутся гораздо медленнее. Наши нападения причиняют ей ущерб, поверь мне. Когда она доберется до Таиба, ее армия будет гораздо слабее, чем в начале похода.

«Но зачем ей добираться до Таиба?»

Разгадка настолько проста, что я чувствую себя полным идиотом, который не увидел очевидного. Керис ведет нас туда, куда нужно ей. Отвлекающий маневр.

– Она разделила свои силы. Ей наплевать на Таиб, Лайя. Ей нужен Нур.

Захватив жемчужину страны Кочевников, Князь Тьмы получит втрое больше душ, чем при осаде Таиба. Остановившись, я спрыгиваю с лошади, запихиваю в мешок флягу с водой и немного еды.

– Мне нужно проверить, так ли это. Я скоро вернусь.

– Отправь разведчиков, – предлагает Лайя. – Или хотя бы скажи остальным, куда отправляешься. Даже если тебе… нет до них дела.

– Мохсин Ан-Саиф. Сул Ан-Насур. Омаир Ан-Саиф. Иша Ара-Нур. Касиб Ан-Рахим. – Я укрепляю мечи на поясе и закидываю за плечо мешок. – Это имена пяти бойцов, которые погибли вчера ночью. У них остались четыре матери, три отца, восемь братьев и сестер, двое детей.