Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

– Жив! – сказала Катя с изумлением. Даже Болотник оторвался от волчьей лозы и глянул на синхрона.

Аслан упал на краю оврага, с трудом сел, свесив ноги. Кирилл шагнул к нему, чтобы помочь слезть, но Катя схватила наемника за плечо. Болотник тихо сказал:

– Не касайся его. Он сразу набросится на тебя.

– Почему? – спросил Кирилл.

– Любое прикосновение синхрон воспринимает как угрозу, если другая половина исчезла. Посягательство на остатки своей личности…

– Виделэво, – пробормотал Аслан.

Все замолчали. Обожженный глаз вылез из глазницы – влажный темно-красный зрачок плавал в нем, как гнилая вишня. Аслан напрягся, оскалившись, между потрескавшимися губами показался язык, и он с усилием выдавил более разборчиво:

– Виделево. Карим, брат. Там, он… там, во мгле… – Полуобернувшись, синхрон махнул искалеченной рукой вглубь степи. – Мгла там. Плохо видно… очэн. Аномалии кругом. Он там… ыдет. Уходыт Карим, неэ… слышит Аслана. Аслан зовет, Карим нэ слышит.

– Ты не спасешь его, иди с нами, – сказал Кирилл. – Мгла сейчас будет здесь, мы хотим прорваться к реке.

Не обратив на него внимания, синхрон повернулся к Болотнику, вновь склонившемуся над лозой.

– Следопыт!

– Что? – бросил тот, не поднимая головы.

– Дай… каплю Аслану. Дай, ыначе… нэ пройти. Молочну каплю, не… пройты.

Аслан выталкивал слова, будто комья клейкой грязи, липнущей к небу. Рот его кривился в звериных гримасах, язык изгибался, скользил по зубам.

– Капли тебе не помогут, – откликнулся Болотник. – По этому лабиринту не пройдешь, ты уже труп.

– Дай-дай! – взвизгнул синхрон.

Подобрав ноги, он сел на корточки, уперся в землю одной рукой и подался вперед, вытянув другую, покалеченную. Что-то лилово-синее задрожало в месиве, которым стала правая половина лица, и вдруг по ожогу потекла крупная розовая слеза.

– Дай… пройду! Найду… Карима, дай!

Присевший на дне оврага следопыт привязывал шишку к концу лозы. Отвлекшись от своего занятия, он порылся в кошеле и швырнул Аслану три плоских белых камешка. Тот поймал один, два упали у его ног, синхрон схватил их.

Он выпрямился, пошатнулся – и только теперь я понял, что Аслан остался без автомата и крюков.

– Что-то с Каримом! – выдохнул синхрон. – Опять чую его, но Карим… не такой! Боль, ему больно… Мгла… его подчыныла! – Развернувшись, он шагнул в лабиринт аномалий. Еще несколько мгновений мы видели окутанный искрами силуэт, потом Аслан исчез.

– Что он сказал? – спросил Кирилл, поворачиваясь к нам. – Мгла подчинила Карима?

– Марат, держи это, – велел Болотник, выпрямляясь. – Не запутайся ногами в лозе. Идем в конец оврага, там скажу, что делать.

Он вручил мне привязанную к лозе шишку, и мы пересекли овраг, волоча лозу. Болотник держал второй конец, где была такая же конструкция из шишки и артефакта. Когда я проходил мимо бледного Алекса, тот вяло улыбнулся мне и тут же сморщился, схватившись за лоб. Напарник мелко дрожал.

Бьющее из степи напряжение усилилось, энергетическая рябь стала штормом, ломающим глубинную структуру пространства. А с другой стороны катила другая волна – мощная, глухая. Мгла приближалась. Все вокруг качалось, мир неслышно скрипел, готовый распасться на мелкие осколки. Горячий ветер дул со стороны аномалий, потоки воздуха проносились над оврагом – волосы на голове шевелились и мириады невидимых иголочек покалывали кожу.

– Все встаньте сзади! – громко велел Болотник. – Приготовьтесь. Марат, видишь холодец?

Я кивнул, начиная догадываться, что он собирается сделать.

– И змеиный клубок?

– Вижу, – сказал я. – Ты хочешь…

– Куда ты скорее попадешь?

– В холодец, – решил я, прикинув размеры аномалий и расстояние до них.

– Хорошо. Значит, бросаю свою шишку в клубок. Кирилл, Алекс!

Ветер гудел с такой силой, что хриплый голос Кирилла едва донесся до нас:

– Что?

– Разложите лозу на этом конце оврага, перед нами, чтобы не зацепилась, когда бросим. Разверните ее… Так. Теперь отойдите. Слушайте все! Как только мы кинем шишки – вы пригибаетесь. Может произойти все что угодно. Пригибаетесь, но не падаете лицом в землю, а смотрите на нас. Когда вскочу и побегу – бегите за мной. Бегите как можно быстрее, но смотрите под ноги, в траве могут быть норы. Все поняли? Хохолок, ты понял?

– А то! – бодро откликнулся тот. – Сесть, потом бежать… Э, следопыт! А вот я тут не пойму чиво-то: почему ветруган такой свищет, а деревья вон в лесу не гнутся совсем, ветки не шелохнутся?

Я глянул туда – деревья стояли неподвижной стеной, хотя ветер стал уже почти ураганным.

– Потому что это другой ветер, – откликнулся Болотник.

– Не, не понял, чеши грудь, ты объясни… – недовольно начал Хохолок, и вдруг Анчар зашипел на него:

Заткнись! Заткни пасть и не раскрывай, пока тебе не прикажут! Тупой дебил, недоносок… – Он замолчал, когда все удивленно повернулись к нему. Лицо Анчара покрыла испарина, он схватился за шею, зажмурился. Хохолок осклабился и покрутил пальцем у виска.

– Во придурок, – прогудел он. – Крыша в отпуск уехала, ага.

– Марат, готов? – спросил Болотник.

Ветер уже выл, я всем телом ощущал его горячее, яростное давление, но трава у оврага не шевелилась. Пространство теперь не просто морщилось – шло трещинами, зияющие провалы возникали в нем под ударами аномальной энергии.

– Готов, – ответил я, поднимая шишку над головой так, чтобы лоза не зацепилась за шею при броске.

– Раз… – сказал Болотник. – Два… Давай!

Болотник все рассчитал верно: шишки были достаточно тяжелые, чтобы долететь, но не настолько крупные, чтобы змеиный клубок отреагировал раньше времени. Следопыт отмерил правильную длину лозы – после броска она не натянулась, хотя и не волочилась по земле, мешая полету шишек.

Когда наши снаряды достигли цели, я присел.

Мой упал на краю холодца и мгновенно исчез в густой зелени. Шишка Болотника ударила прямо в центр красного ядра – следопыт каким-то образом сумел учесть его беспорядочное движение внутри прозрачной сферы.

Мгновение ничего не происходило, а потом, рванув лозу, шишки, как чугунные гири, провалились куда-то – под землю, в подвал мира. Лоза натянутой тетивой задрожала в воздухе.

Красный цвет потек по стеблю от змеиного клубка, как кровь по вене, и навстречу ему от холодца устремился зеленый. Лоза стала прозрачной трубкой, в которую с разных концов под большим напором влились две жидкости.

На середине между аномалиями они столкнулись.

Вой, грохот, рев энергии. В десятке шагов от оврага неглубоко под землей словно вспыхнула звезда. Слепящие лучи пробили дерн и траву, вырвались наружу, вытягиваясь, прошили туман.