Слой Ноль - Евгений Прошкин

Ворота были закрыты, и Борис, оставив машину, протиснулся в узкую калитку.

– Эй, а мы?! – крикнул Ренат.

– Как хотите… – пожал он плечами.

Ренат выбрался из багажного отсека и пошел догонять Бориса.

– Я тут посижу, – сказал Виктор.

Он наконец разглядел черную табличку с блеклыми желтыми буковками:

«Литературный институт им. А.М.Горького».

Левее на стене висел большой плакат с солидным врачом и милой медсестренкой:

«Доверь свою Смерть профессионалам».

Оранжевая жилетка Рената скрылась за разросшимся кустарником, потом вновь мелькнула на дорожке перед домом и исчезла в подъезде. Мухин настроился на долгое ожидание, но не успел он выкурить сигарету, как на крыльце под ажурным козырьком появился седенький старичок в клетчатой рубашке. Рядом с неряшливым рабочим он смотрелся так же странно, как и с лощеным приятелем шейха, а втроем они выглядели и вовсе нелепо.

Виктор прищурился и даже убавил громкость – он уже знал, кто идет к машине, но поверить в это пока не мог. Убедившись окончательно, он расхохотался и отстрельнул сигарету – при этом окурок попал не в плакат с медиками, а в черную табличку.

Вор в законе, диктатор и нищий бродяга Сан Саныч преподавал средневековую литературу.

– Нет, весь я не помру!.. – торжественно объявил Ренат, простирая грязную руку к грустному Пушкину на площади.

– «Не умру», – поправил его Немаляев.

– Да какая разница?

– Да практически никакой…

Борис обошел машину и сел за руль.

– Эй, а как грузиться будем? – окликнул его Ренат. – Профессора, ладно уж, вперед. Сзади одно место остается. Не влезем мы туда с актером.

– С каким актером? – спросил Виктор, хотя, разумеется, догадался и сам.

– Вот, здрасьте! – удивился тот. – А «Черный понедельник»? Я его всегда включаю, по понедельникам. Отличный фильм… На пол, суки, на пол! – приглушенно взвизгнул Ренат, имитируя истошный вопль.

Мухин смущенно потупился. Это была его собственная реплика, к сожалению, единственная. Сразу после слов «На пол, суки, на пол» главный герой сериала стреляет Виктору в живот – на этом его роль заканчивается. Он пытался доказать продюсеру, что рана в живот не всегда смертельна и что персонаж можно использовать еще раз. Продюсер, кажется, хмыкнул что-то утвердительное, но кастинг-менеджер так и не позвонил.

– Не влезем мы в багажник, – обеспокоенно сказал Ренат. – На метро, что ли, переться?

– Кстати, далеко переться-то? – спросил Мухин.

– Довезем, – заверил Борис. – Опаздывает он что-то…

Виктора эти недомолвки уже начинали бесить.

– Кто опаздывает? – тихо сказал он. – Куда опаздывает?

– Сюда, – бесхитростно ответил Борис. – А вот он!

Мухин, Ренат и Немаляев одновременно повернулись назад – со стороны Тверской медленно, как на параде, катил темно-зеленый «Хаммер». По лобовому стеклу бежали тени от деревьев, и разглядеть водителя было невозможно, но Виктор почувствовал, что в армейском вездеходе сидят не чужие.

Борис собрал всех. Почти. «Хаммер» мягко остановился за «Феррари», дверцы синхронно раскрылись, и из кабины вышли Костя с Шибановым. Мухин, втайне надеясь, что с ними приехал кто-то еще, привстал на цыпочки, но больше в машине никого не было.

В руке у Рената тонко щелкнул выкидной нож.

– Убери, – велел Борис.

– Ты знаешь, что со мной эта гэбэшная морда сделала… – тихо сказал он. В конце фразы вроде бы предполагался вопросительный знак, но ответа Ренат не ждал, ему было достаточно того, что он помнил сам. – Ты знаешь, сколько живет человек без кожи?

– До трех часов, – безучастно ответил Борис. – Если сердце здоровое.

– У меня там было здоровое, – покивал Ренат. – Здоровей, чем хотелось бы.

– Все равно. Убери перо и улыбнись так, чтоб вся улица засияла. И Шибанов тебе улыбнется. А нет – оба тут и ляжете, в скверике. На свете осталось не так много мест, где мы можем собраться все. Я этот слой вашими вендеттами поганить не позволю.

– День примирения народов, маму их… – скривился Ренат, но лезвие все-таки спрятал.

Константин демонстративно прошел мимо Мухина и обнялся с Немаляевым. Виктор, не сильно расстроившись, шагнул навстречу бывшему Председателю бывшего Госбеза. С Шибановым они поздоровались так тепло, словно расстались закадычными друзьями и после не виделись лет пять.

– А этот что тут делает? – спросил Костя, брезгливо указывая на Рената.

– То же, что и ты, – ответил Борис. – Пока ничего. Небо коптит.

– Скорпионы снова вместе… – высказался Шибанов.

– А в планах? – поинтересовался Константин.

– Найти остальных. Сапера, Петра…

– И еще Макарова, – напомнил Немаляев.

Мухин выразительно посмотрел на Шибанова – тот взглядом дал понять, что в курсе. Рекламу «Дела Врачей» он уже видел.

– Петрухи только не хватало… – процедил Константин.

– А Людмила?.. – не выдержал Виктор.

– Заткнись, падла! – бросил Костя.

Шибанов, угадав следующее движение Мухина, опустил руку ему на плечо и надавил большим пальцем под ключицу.

– Поединок отложим на потом, – сказал он.

– Не тем занялись! – прикрикнул Борис. – Ренат! Держи конфету… – он достал из кармана знакомую Мухину упаковку цикломезотрамина и вылущил две таблетки. – Сядешь в тачку и примешь. Да не в мою, а в сарай. Витя! Садись тоже. Он тебе покажет, в каком слое у Петра основная оболочка. Приведешь его сюда.

– Сам бы Ренат за ним и сходил…

– Меня там как раз убили, – пояснил тот, комически разводя руками.

– Сан Саныч, ты со мной, – распорядился Борис. – Вы двое тоже в танк, – сказал он Шибанову и Косте. – За нами поедете. Все, по коням!

– А мне таблетку? – спохватился Виктор.

– Тебе уже без надобности.

– Это как?..

– Как мне, примерно.

– Подробней можно?

– После. А сейчас просто скажи этой оболочке «до свидания».

– До свидания, значит, – сказал Мухин. – Очень глупо…

– Не нам, а оболочке.

– Ага… – Виктор переступил с ноги на ногу и нерешительно коснулся распахнутой дверцы «Хаммера».

Он честно попробовал попрощаться со своим телом и вдруг обнаружил, что действительно с ним расстается. Это было так же легко, как снять перчатку – ненужную, тесную, мешающую… Чужую. Взятую лишь на время. Принадлежащую не ему, другому.