Слой Ноль - Евгений Прошкин

Мухин тронул кнопку звонка и, официально кашлянув, сдвинул галстук. Затем снова позвонил, поправил фуражку и сделал полшага назад – на случай, если в глазок плохо видно. Постоял так еще с минуту: в левой ладони – пухлая папка, в правой – ничего, на случай рукопожатия. Или внезапных осложнений. Табельный ПМ в расстегнутой кобуре был заряжен и загодя снят с предохранителя, впрочем, Виктор надеялся, что обойдется без ковбойства.

Позвонив в третий раз, он сухо шаркнул ногой по кафелю и заглянул в мутное окошко распределительного щитка. Колесико электросчетчика вращалось как бешеное и даже издавало зудящий звук – очевидно, в квартире работало сразу несколько серьезных приборов. Духовка и стиральная машина, предположил Мухин. Это не считая холодильника, телевизора и, вероятно, какой-нибудь люстры. Бросить все это хозяйство и выйти на улицу нормальный человек не рискнул бы.

– Да… – послышалось из-за обитой двери. – Кого несет…

Чтобы жилец не расслаблялся, Мухин снова вдавил звонок. После пары «ку-ку» палец можно было и убрать, но Виктор не убрал, потому что вспомнил: он же мент.

В глазке на миг появилась яркая точка, потом пропала, но через мгновение появилась вновь. Милицию в этом доме не любили.

Мухин отвел правую руку чуть назад и коснулся кобуры.

– В прятки играть будем? – громко спросил он.

Замок дважды щелкнул, и за открывшейся дверью показался Петр – небритый, растолстевший, в одних джинсах. Виктор обратил внимание на то, что ширинка у Петра не просто расстегнута, а откровеннейшим образом вздыблена. Из маленького кармашка для мелочи выглядывала надорванная упаковка от презерватива. Виктор заметил и многое другое. Такая уж у него была здесь работа.

– А форма тебе к лицу, – сказал Петр вместо приветствия.

– Я не вовремя? Мне зайти попозже?

Петр рассмеялся, хотя и не очень искренне.

– Не пугай меня, Витя. Таких ментов даже в кино не бывает. Вползай, чего мнешься?

Мухин привычным движением снял фуражку и, посмотревшись в овальное зеркало, огладил усы – не наклеенные, родные. Плешь тоже была его собственная, честно натертая той же фуражкой за двенадцать лет службы.

В ванной, как и ожидалось, гудела стиральная машина.

– Та-ак… – неодобрительно произнес Мухин и, почесав взмокший лоб, закинул остатки волос куда-то назад, к макушке. – Трехкомнатная, стандартная, девяносто квадратов…

– Восемьдесят восемь, – уточнил Петр. – Давай к телу.

– Что, не ждал?

– Ты замашки свои брось. Кто в слой привел? Ренат? Придурок…

– Он оболочку потерял, если ты не в курсе. У нас все меняется.

Мухин отложил папку и направился к закрытой спальне, но Петр встал перед дверью.

– Пойдем-ка на кухню, капитан. Нечего людей баламутить.

Ширинка у него на джинсах была уже застегнута. Пропало, стало быть, настроеньице…

– Думаешь, увижу что-нибудь новое? – спросил Виктор. – Слушай, Петя, у тебя там, часом, не… – он оглядел прихожую и нашел босоножки на высоченном каблуке. – А то смотри, Петя!.. Статью за гомосекс тут не отменяли. И не собираются.

– Да пошел ты! – беззлобно хмыкнул тот. – Не лезь в кровать, тебе не обломится. На кухне поговорим. У меня и водка завалялась, – добавил он, двигая ногой круглый табурет. – Сиди тут, я сейчас приду…

Петр зашел в спальню и что-то тихо сказал.

– Ну почему-у? – жалостливо протянули за стенкой.

– Быстро! – прикрикнул он. – И не вылезать!

Пока Петр лаял на девушку, Виктор распорядился с холодильником: достал початую бутылку «Посольской», выставил на стол блюдечко с тремя ломтиками селедки и открыл маленькую банку болгарских маринованных огурцов. К тому моменту, когда хозяин квартиры вернулся на кухню, водка была уже налита.

– Со свиданьицем, – кивнул Петр.

– Что-то ты, родной, пассию свою от меня скрываешь… Может, у тебя там все-таки криминал? «Дети до шестнадцати», или еще какая пидерсия?

– Тебе-то что? Рожай быстрее и отваливай. Бухло можешь с собой забрать.

– Закончить надеешься, – констатировал Виктор.

– Не получится?.. – спросил Петр, посерьезнев.

– Нет. – Мухин снова наполнил рюмки.

– Ну и что у вас там изменилось?

– Все, Петя. «Мечта сбывается и не сбывается…» Чаще, к сожалению, второе. Некуда нам больше эвакуироваться.

– Опоздал Сан Саныч… – сказал он без сожаления. – Ищите нулевой слой, вас же с Борисом, помнится, на эту тему здорово пучило.

– Аналогично… – Виктор поднял рюмку и самостоятельно выпил. – Нулевой тоже сгорел. Из подготовленных остался только твой.

– И мой план, – выразительно произнес Петр.

– Конечно.

– Значит, быть тебе президентом.

– А чего ж не быть-то… – Мухин закинул в рот огурчик и энергично прожевал. – Авось, справлюсь. И не в таком дерьме барахтался.

– И вся ваша команда под мое начало… – неопределенно спросил Петр.

– Вот этого не знаю. Не уполномочен. Насчет Немаляева я точно сомневаюсь. Не будет он тебя «командиром» называть. Ну, еще по одной?..

– Наливай… А чего ты приперся, Витя? Если не уполномочен. Что это у нас за переговоры? Не легитимно как-то получается.

– А это, Петя, никакие не переговоры. – Мухин залпом выпил и, найдя на столе вилку, подцепил кусок селедки. – Это… как бы сказать… срочный вызов, ясно?

Он встал и вытащил пистолет.

– Погоди, погоди! – заторопился Петр. – Я и так приду, зачем оболочку портить?

– Жалко, наверное… Но ты же сам говорил: с каждой смертью понимаешь все больше.

– Да мне уже больше некуда! Я уже все понял!

– Мы в одном месте собираемся. Так лучше. Проще и надежней.

– Не верите друг другу, значит.