Тьма сгущается - Гарри Тертлдав

– Что за друзья у тебя появились в Ойнгестуне? – спросил Леофсиг, обернувшись к младшему брату. – За последние полмесяца ты получаешь оттуда уже третье письмо.

Ничего особенного он в виду не имел и меньше всего ожидал, что Эалстан в ответ покраснеет и промямлит:

– А… э… просто… ну, просто… знакомые, вот и все.

Ответ его был настолько уклончив, что Леофсиг расхохотался. Эалстан бросил на него убийственный взгляд.

– Знакомые, да? Она хорошенькая? – поинтересовался старший. – Должно быть, очень, если ты из-за нее так волнуешься.

Действительно, физиономия Эалстана озарилась улыбкой.

– Она красивая, – пробормотал он вполголоса, покосившись на дверь их общей спальни: а ну как подслушает кто-нибудь со двора? Леофсиг про себя решил, что брат зря волнуется: в такой холодный, дождливый вечер только сумасшедший может торчать на улице лишнюю минуту.

– Ну, рассказывай, – подбодрил его Леофсиг. – Где вы познакомились? Как ее зовут?

Он с трудом мог поверить, что его братишка уже интересуется девочками, хотя Эалстан уже начал отпускать бороду, как взрослый.

– Познакомились, когда грибы собирали, – ответил Эалстан по-прежнему шепотом.

Леофсиг расхохотался снова: если с этого начиналось меньше четверти фортвежских бульварных романов, он готов был сьесть собственные башмаки.

– Ну да, а что же!.. – обиженно воскликнул юноша, тоже уловив банальность ситуации, но в голосе его Леофсиг уловил не только смущение.

– И как ее звать?

То, другое чувство проявлялось все ясней, и теперь Леофсиг сумел дать ему имя: то был страх. Мгновение казалось, что брат промолчит, но Эалстан в конце концов открыл рот.

– Я бы никому, кроме тебя, не сказал. Даже отцу – пока. Ее зовут… – Леофсигу пришлось нагнуться, чтобы разобрать его шепот. – Ванаи.

– А с чего такие та… – начал было Леофсиг и осекся, не договорив. – О! – Он присвистнул чуть слышно. – Она каунианка.

– Ага, – безрадостно подтвердил Эалстан, усмехнувшись по-стариковски – устало и цинично. – Самое время я выбрал, да?

– Долго выбирал, не иначе. – Леофсиг тряхнул головой, будто шальным ядром контуженный. – В любое время было бы непросто. А уж сейчас…

Эалстан кивнул.

– Просто катастрофа. Но так уж вышло. И знаешь что? – Он поднял глаза, словно бросал вызов не только Леофсигу, но и всему белому свету. – Я счастлив.

– Втрескался ты по уши, вот что.

Леофсигу стало на миг завидно немного. С Фельгильдой он начал гулять еще до того, как попал в ополчение короля Пенды, но никогда не сох по ней, как Эалстан, очевидно, вздыхал по этой своей Ванаи. Но любовь не застила братишке белого света: осторожность его говорила ясней слов. Как и следующий его вопрос:

– Леофсиг, как думаешь, это правда – то, что люди поговаривают? О том, что рыжики делают с каунианами на западе?

Леофсиг хотел вздохнуть, но дыхание перехватило, и с губ сорвался только сдавленный хрип – более уместный в эту минуту.

– Не знаю, – ответил он, хотя Эалстан спрашивал не об этом. – Силы горние, надеюсь, что нет, – промолвил он, переведя дыхание. – Не хотел бы думать, что на такое способны… даже альгарвейцы. – Но Эалстан спрашивал и не о том, на что надеется брат. – Вот что я тебе скажу: это может быть правдой. Как они обходились с каунианами в лагере для военнопленных, как они обходятся с ними в городе… Может быть.

– Вот и я так подумал. Надеялся, ты меня разубедишь, – промолвил Эалстан. – Если ты прав – если мы правы, – люди Мезенцио могут опять прийти в Ойнгестун, чтобы отправить на запад новый караван… и забрать ее. – Страх звенел в его голосе, трепетал в глазах. – А я ничего не смогу поделать. Даже не узнаю об этом, пока не перестанут приходить письма.

У Леофсига с Фельгильдой таких проблем не возникало (а она в свою очередь, как подозревал молодой человек, едва ли пожалела бы, провались все кауниане в Фортвеге сквозь землю). Он глянул на брата с удивлением и сочувствием:

– Забот у тебя, как у взрослого. Не знаю, что и сказать. Перевезти ее к нам в Громхеорт не сумеешь?

Эалстан покачал головой.

– Ни в жизнь. Она с дедом живет. Да если б и сумел, рыжики ее здесь с тем же успехом заграбастать могут. – Он стиснул кулаки. – Что же мне делать?

– Не знаю, – повторил Леофсиг. Это показалось ему милосердней, чем ответить честно: «Ничего тут не поделаешь». – Можно отцу рассказать, – добавил он, поразмыслив. – Злиться, что ты в каунианку втрескался, он не станет – тебе ли не знать, – а подсказать что-нибудь вдруг да сумеет.

– Может, – окликнулся Эалстан без особой уверенности. – Я вовсе никому говорить не хотел, да ты будто знал, о чем спрашивать. – Он помрачнел. – Если мне и дальше будут приходить письма из Ойнгестуна, тут и рассказывать ничего не придется, верно. Если только не изовраться вконец. – Эалстан совсем посмурнел. – Сидрок очень скоро догадается. Это будет совсем скверно – он-то ее видел.