Шут и слово короля - Наталья Сапункова

Эдин кивнул — не возражать же пьяному, для которого, к тому же, все гретское прекрасно?

— Вот только королева Кандина, — Гарт почесал в затылке, — не только прекрасная, но и умная женщина, да. Но она тоже на четверть гретка!

Принцесса Ильяра действительно была хорошенькой: темноволосой, как Астинна, с ямочкой на подбородке. Портрет Эрдада висел рядом, на стене. Нарисованный принц казался старше, чем на самом деле, но зато был таким же высокомерным и надутым, ни с кем не перепутаешь. Ему что, в детстве объяснили, что будущий король должен строить рожи своим будущим подданным?

— Гарт, а покажи мне портрет королевы Элвисы, он ведь тут есть?

— Да вон же, — показал шут. — А почему именно ее портрет?..

Художник изобразил королеву с двумя маленькими мальчиками, один, совсем маленький, сидел у нее на коленях, другой, постарше, но тоже малыш, стоял рядом, она обнимала его одной рукой.

— Вот принц Эрдад, — Гарт показал на маленького. — А это его брат Сай. С него и начались все несчастья королевы, с его смерти, я хочу сказать. Он упал в реку, нянька, раззява, недосмотрела. Еще и сбежала потом, и правильно сделала — гнев короля был ужасен, но что тут поделаешь? Королева, бедняжка, винила себя. Она ведь больше маленьким занималась, когда тот родился, а старшего поручила нянькам. Часами стояла на том мосту и смотрела на воду, твердила, что быть не может, ее сын не утонул. Король ее, бывало, на руках уносил с моста. Вон там это было! — шут подтолкнул Эдина к окну.

Окно смотрело в парк, и внизу был мост через неширокую, но быструю речушку.

— Она впадает в Лиру тут неподалеку. Видишь, вода как бурлит, — сказал шут. — А принцу нравилось, сам то и дело тащил нянек на мост. Теперь там новые решетки, их уже после отковали. Теперь-то не свалишься, если сам не захочешь. А принца через восемь дней нашли, в самом устье Лиры, у порогов. Королеву и близко к телу не подпустили. И так она словно разумом тронулась. Но потом ничего, отошла. Еще одного сына родила через два года. Но и тому не судьба была жить, — шут расчувствовался, вытер слезы.

— А сама она отчего умерла? — спросил Эдин.

— Простудилась и в грудной горячке сгорела. И лекари не помогли, хотя их тут не меньше десятка шастало. Ну что, пойдем в Охотничий зал?

Охотничьи залы имелись в каждом уважающем себя замке, и этот мало отличался от ему подобных. Большое, продолговатое помещение со стенами из дикого камня было сплошь уставлено чучелами животных. Большинство из них Эдин знал, некоторых — нет.

— Почему здесь пустое место? — он показал на просторный и пустой угол.

— Тут стояло чучело медведя, которого убил еще король Сай. Ценнейшая реликвия, но прошлой осенью его погрызли мыши. А король Герейн на днях на медвежью охоту собрался.

Неподалеку на поваленном стволе дерева прикорнула огромная черная кошка… очень-очень большая кошка.

— Пантера, — пояснил шут, — королева-мать держит таких в замке, еще встретишь. Они ручные у нее, но близко не подходи.

Эдин кивнул и прошелся дальше — посмотреть, кто еще тут есть. Еноты, барсуки, лисы, волки, олени, огромный лось…

Он отвлекся, а Гарт-Кука тем временем куда-то исчез.

Нет, не исчез. Шут сладко спал, свернувшись калачиком под лапами пантеры.

— Эй, Гарт, Гарт… — Эдин потряс его, да куда там — вино с родины наконец свалило старичка намертво.

Со вздохом Эдин вскинул его на плечо, отметив про себя, что маленький — это не обязательно легкий. И начал вспоминать, как же им возвращаться восвояси, вдоволь ведь покружили по лестницам, можно и заблудиться.

— Эдин! — из-за портьеры высунулась физиономия Дика. — Эдин, иди за мной, я буду дорогу показывать.

— Дик, ну ты молодец, — обрадовался Эдин. — Что, шел за нами?

— А то, — широко улыбнулся мальчик. — Первый раз, что ли? Кука, как напьется, всегда бредет в Охотничий зал и там засыпает, и его приходится нести в постель. Нет, ты не думай, он не пьяница, он — редко…

— Ладно-ладно, — махнул рукой Эдин.

Шагая рядом, Дик по ходу дела работал языком:

— Эдин, так ты, значит, фокусник? А монеты из рукава можешь доставать? Научишь?

— Могу. Научу.

— А ты был когда-нибудь на медвежьей охоте? А ведь тебя наверняка возьмут, это же во время праздника будет, Кука тоже ездил на охоту во время праздника. А егеря медведя нашли, но, говорят, не годится, мелковат, а нужен крупный…

Эдин усмехнулся. Королю Герейну не годится мелкий медведь, ему нужен крупный. Чтобы не уступить славному предку.

Только вот великий король Сай славен не убитыми медведями, а совсем другими делами.

— Попозже я тебя познакомлю с медведем, — пообещал он Дику. — С огромным. Ты его даже погладишь.

— Правда? — обрадовался Дик. — Он ручной, да? И ты его совсем не боишься?

— Совсем не боюсь. И ты не будешь его бояться.

На следующее утро Эдин проснулся рано. Оделся, умылся, перетряхнул свой сундучок, присланный Якобом. Что же, все необходимое у него есть, и денег Якоб положил увесистый кошелек. А вот фигурку Элвисы вынул. Наверное, это правильно, незачем шуту в королевском замке такая вещь, еще увидит кто, спрашивать начнут…

Он не мог хоть ненадолго забыть услышанное вчера от Димерезиуса. И действительно, ведь все так очевидно…

Хотя, что — очевидно?! Что самый богатый циркач Кандрии станет ездить с бедным цирком ради того, чтобы учить безродного мальчишку-сироту, сына танцовщицы-акробатки? Просто потому, что его попросили об этом одолжении. И что Якоб, один из лучших фехтовальщиков Цирковой гильдии — дядька и, как там они говорят? — оружейный учитель при том самом мальчишке? Потому что его нанял Граф. Сотни мелочей всплыли в памяти и сложились в картину, сотни мелочей, о которых раньше он просто не задумывался. И он ведь знал о замыслах Графа, знал, кого же упрекать? И как сильно меняет все тот факт, что Димерезиус и Якоб появились в его жизни не случайно, а по воле Графа?

Слишком много тут воли Графа, вот что беспокоит. Даже пугает. Хотя — он много лет знает Графа, это человек, наделенный талантом влиять, владеть и распоряжаться, держать под контролем. Король вообразил, что Графа можно сделать нищим и жалким — да это просто смешно. Нельзя! Но он смиренно принял эту роль — зачем? Разве, сбежав из Эйля, он не мог забрать из монастыря дочь и обосноваться в таком месте, куда не дотянутся руки короля Герейна? Охрана в монастыре? Еще смешнее. Для того, кого не удержали стены Эйля, монастырь вообще не проблема. Он мог бы попросить покровительства другого государя, и наверняка занять при нем подобающее место. И, быть может, стать врагом Кандрии. Да хоть Сольвенна, вечный соперник Кандрии и безусловная повелительница морей, приняла бы Графа с распростертыми объятиями. Он ведь знает о Кандрии все!

Мог ли граф Верден, близкий друг короля Юджина, стать врагом Кандрии, потому что его обидел сын короля Юджина?