Хорошая ведьма Малика - Валентина Гордова

Я и он — это правильно.

* * *

В общем, не знаю, как все это получилось, но окончательно осознание происходящего вернулось ко мне только ночью.

И какая то была ночь!

Яркие, горящие в синем небе звезды, гуляющий по холму, на котором мой дом стоял, шелестящий травами теплый ветерок, стрекот кузнечиков… везде, со всех сторон вокруг.

И так хорошо, тихо, спокойно и… просто хорошо. Просто очень хорошо.

Эльмар, не говоря ни слова, скользнул ладонью по моей щеке, убирая с лица черную прядь волос. Я откровенно нежилась в его объятьях, он, кажется, тоже искренне наслаждался.

И тут ветерок осмелел настолько, что на пару мгновений запутался в моих и без того спутанных волосах. Именно это и вынудило, приоткрыв сами собой закрывающиеся глаза, удивленно спросить:

— А мы где?

Точно не в доме. Нет, мы, кажется…

— В саду, — подтвердил рыжий некромант.

И по самую шею укрыл сидящую у него на руках ведьму появившимся прямо из воздуха белым покрывалом. Еще одно такое же лежало на земле и мы, собственно, на нем сидели.

— А как мы здесь оказались? — Голова почему-то отказывалась переваривать мысли и думать хоть о чем-то.

— М-м-м, — в голосе некроманта мне отчетливо послышался смех, — твой дух сказал, что или мы выметаемся из дома, пока от этого дома еще хоть что-то осталось, или он открывает портал и вышвыривает нас во Мрак.

Подняв голову, с искренним потрясением посмотрела на улыбающегося мага, после с не меньшим потрясением стремительно обернулась к дому. Темный в ночи, он казался мне совершенно целым… только оконный проем гостиной словно бы стал несколько больше.

— Так, а… что с домом? — Все же спросила я, окинула его еще одним ничего не заметившим взглядом и закинула голову, снизу вверх глядя на своего бывшего мужа.

Бывшего… или уже не совсем? Если учесть, чем мы занимались последние сутки… Вот Тьма.

Неожиданно поняла, что при всей своей гордости и ведьминском скверном характере не испытываю по данному поводу никаких сожалений. Только Эльмару ни за что не признаюсь, а то у некоторых и так с самомнением проблемы.

— Понимаешь, — рыжий старательно сдерживал смех и принялся использовать отвлекающие маневры, такие, как нежное поглаживание меня по оголенным плечикам, шее, щеке, — не знаю даже, с чем это было связано, но одна темпераментная ведьма не посчитала нужным сдерживать свои… эмоции.

Плохо понимая, о чем он говорит, я все равно на всякий случай смущенно покраснела.

Эльмар оценил, честно оценил, даже покрасневшую щеку нежно погладил еще раз и добил:

— Дом придется перестраивать.

В этот момент, словно только слов некроманта и дожидаясь, с содрогающим скрежетом одна из внешних стен моего дома наклонилась… с сотрясшим землю грохотом сложились стены и рухнула крыша!

От разлетевшейся во все стороны пыли и осколков уберег Эльмар. Он даже не пошевелился, но вокруг нас засверкал похожий на мыльный пузырь защитный купол.

— Ой, — почему-то решила я, сжавшись.

Меня мгновенно обняли крепче, успокаивающе погладили по спине и заверили:

— Все хорошо.

Хорошо не было. Это понимала я, об этом знал бессовестно солгавший некромант и именно это собирался высказать нам замерцавший над руинами Ен.

Мой дух был… в бешенстве. Медленно и жутко он сменил свой окрас с привычного голубовато-зеленого на яркий алый, крайне медленно и угрожающе поднял голову и посмотрел на меня. Четко на меня.

Но когда заговорил, его голос не был злым, он казался каким-то неприятно удивленным и шокированным.

— Еще в тот момент, когда ты меня из Тьмы вытаскивала, я уже тогда знал, что от тебя будут одни проблемы.

Возмущенно засопев, обижено смотрю на духа. А тому и на мой взгляд, и на мое сопение абсолютно все равно, он руины вверенной ему территории осматривал и продолжал:

— На что я в принципе надеялся, связываясь с потомственной черной ведьмой?

— Она еще и верховная, — любезно уведомил Эльмар.

И Ен неожиданно психанул. Всем телом развернулся к некроманту и рявкнул:

— Я в курсе!

А потом сделал подлость:

— Я, в отличие от тебя, присутствовал в момент ее становления верховной ведьмой. А еще я, в отличие, опять же, от тебя, был с ней каждую ночь и слышал, как эта излишне гордая идиотка ревет в подушку.

Я замерла. Просто застыла, пораженная и словами, и тем… тем, что Ен знал. Знал и рассказал. И не знаю, чего во мне сейчас было больше: стыда или злости.

Мне не хотелось, чтобы Эльмар знал о… таком моменте нашего расставания, и было совершенно неприятно от того, что Ен взял и все рассказал ему. Абсолютно неприятно.

И Эльмар… он тоже застыл, его обнимающие меня руки словно заледенели, а грудь, на которой я продолжала полулежать, по ощущениям напоминала теперь камень. Твердый холодный камень.

— Не смотри на меня так, — попросил дух, не чувствуя себя виноватым и спокойно выдерживая мой обиженный взгляд. — Ты гордая, он гордый, так гордыми одиночествами и останетесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Возможно, он прав. Да, я была гордой, и да, Эльмар Лагардер тоже был сверхгордый. Наверно, так просто, если логически подумать, именно из-за гордости мы и разошлись.

Он не принял обмана, не принял самой мысли о том, что впустил ведьму даже не в свой дом — в свою жизнь на целых два года. На долгих два года, пропитанных моим обманом.

Не могу сказать, что это было проявлением гордости с моей стороны, скорее инстинкт самосохранения велел мне держать рот на замке и не рассказывать ведьмолову о своем происхождении. Свое молчание я могла объяснить. Но почему тогда, в самом начале, узнав правду об Эльмаре, я сразу же не подала на развод? Почему сразу не ушла от него? Я осталась. И мое молчание осталось со мной.

И вот уже это было гордостью. Моей местами сильно глупой гордостью.

И я ушла, гордо улетев в горизонт, и вызвала демона, чтобы он развел нас — от гордости. Наверно… от гордости же, да?