Война ведьмы - Джеймс Клеменс

Сайвин, похоже, почувствовала, что от этой темы ему становится не по себе, и заговорила на новую тему — или, вернее, на старую : о той самой причине, по которой они этим утром обратились в совет.

— Что бы ни происходило в прошлом на самом деле, может быть, нам следует пока отложить разговор на эту тему и опять вернуться к нашей мысли уйти отсюда и отправиться на поиски твоего народа. Мы должны встретиться с остальными всего через шесть дней. Даже если мы уйдем прямо сейчас, нам еще понадобится два дня, чтобы вернуться на мыс в Дольдрумсе, где назначена встреча. Поскольку у нас осталось так мало времени, я вижу только одну возможность успешно выполнить наше задание: отправиться на поиски самим. — Она взглянула на запечатанную дверь. — С одобрения совета или нет.

— Ты ослушаешься ваших старейшин? Даже пойдешь против желания своей матери?

Сайвин уставилась на Каста:

— Как ты думаешь, как мы с тобой встретились? Ты думаешь, мне было разрешено отправиться на острова с Кончем или преследовать захватившие его корабли? И вообще, у нас с матерью нечто вроде соглашения: она отдает мне приказы, а я следую только тем из них, с которыми соглашаюсь.

— Понятно. — Каст невольно ответил на призрачную улыбку, колебавшуюся на губах у девушки-мирая, такой же улыбкой. Серебряные глаза Сайвин, казалось, сияли озорством.

— Так ты говоришь, что так или иначе нам надо уходить на поверхность.

Ее брови поднялись.

— А почему нет? Разве ты не устал дышать спертым воздухом левиафана?

— Думаю, я не отказался бы от глотка свежего воздуха, — признал Каст и улыбнулся шире. Он бы с радостью почувствовал дуновение ветра у себя в волосах и океанские брызги на лице. Он слишком много времени провел в брюхе морского зверя. Каст выпрямился кресле:.

— Когда ты будешь готова, я буду более чем счастлив убежать отсюда.

У Сайвин при мысли о побеге на лице появилась такая же неподдельная радость.

— Я думаю, Рагнарк тоже будет рад расправить крылья.

При упоминании имени дракона улыбка на лице Каста замерзла. У него совсем вылетело из головы, что убегать с Сайвин придется не ему, а Рагнарку. Даже если им удастся убежать из брюха левиафана, Каст опять окажется в плену — на этот раз под чешуей громадного черного дракона.

Сайвин, похоже, заметила перемену в его настроении. Она протянула к нему руку и коснулась его ладони. Он не мог посмотреть ей в глаза.

— Я не похожа на своего далекого предка, — мягко сказала она ему.

— Что ты хочешь этим сказать? — пробормотал он.

— Я хочу сказать, что не разделяю страсть моего предка к драконам. — Сайвин сжала его запястье. — Мужа я себе буду выбирать не из крылатых и чешуйчатых.

Каст поднял взгляд на Сайвин.

— Но ты же связана с Рагнарком?

— И что? Магическая связь с драконом не означает, что все твое сердце принадлежит зверю. Кстати, Конч, дракон моей матери, кажется мне гораздо симпатичнее Рагнарка. Дракон, спрятанный внутри тебя, очень многим пугает меня. В нем есть какая-то дикость, что-то, что никогда не удастся приручить, коснуться, привлечь к себе — даже мне.

— Но Рагнарк навсегда частью меня, и его дикость тоже.

Она печально улыбнулась в ответ:

— Я тебя изучила, Кровавый Всадник. Да, ты носишь в себе дракона, но твое сердце принадлежит тебе. Это я знаю.

— Откуда? — хрипло спросил он.

Она протянула руку и коснулась его щеки — той, на которой не было изображения дракона.

— Я знаю твое сердце, Кровавый Всадник.

Каст хотел бы сказать то же самое о ней. Просто ли Сайвин утешает его или за ее словами стоит что-то большее? Он осмелился прижаться к ее руке, совсем чуть-чуть, позволив себе почувствовать тепло ее ладони. Но она отдернула руку — за дверью раздались шепчущие голоса.

Дверь сморщилась и раскрылась, пропуская господина Эдилла.

— Надеюсь, я не прервал вашу трапезу, — сказал он и знаком велел Бридлину уйти.

— Н-нет, дядя, — пробормотала Сайвин.

Каст взглянул на девушку, но прочитать ее мысли опять не смог. Почему она запнулась — от облегчения или от смущения?

Господин Эдилл подал знак закрыть дверь и подошел к ним. Каст встал, подтянул к столу еще одно кресло и сел только тогда, когда пожилой Старейшина устроился в своем кресле.

— Спасибо, господин Каст, — сказал он, похлопывая по запястью Кровавого Всадника, снова севшего на свое место. С секунду господин Эдилл молча смотрел на них обоих, потом сказал:

— Так что там насчет вашего ухода?

Каст нервно взглянул на Сайвин. Ее лицо осталось спокойным.

— Что ты хочешь сказать, дядя? — спросила Сайвин.

— Я хотел бы обсудить в частном порядке тот вопрос, с которым вы вдвоем сегодня утром обратились к совету.

Каст медленно перевел дух. Он уже подумал было, что старейшине известны их тайные планы.

— Разве нам не следует решать этот вопрос перед всем советом?

Господин Эдилл сморщился и мрачно покачал головой:

— Да они еще три дня будут препираться из-за того, что я разглашаю тайны мирая. Они утверждают, что абсолютно уверены в лживости моих слов, но что-то слишком сильно горячатся, когда я якобы разглашаю эту якобы ложь.

— Но на самом-то деле почему эта история хранится в тайне? — спросила Сайвин.

Господин Эдилл вздохнул.

— Так хотел Родич Драконов. Это был первый приказ нашего прародителя. После того, как он бежал в глубину морей и дал начало кланам мирая, он немедленно запретил любые связи с жителями поверхности. Он хотел создать мирное, идиллическое общество под водой и хотел, чтобы его народ считал, что моря всегда были их домом.

— Так что же пошло не так? — спросил Каст.

— Ах, так ты все-таки заметил, что его великие планы провалились? — усмехнулся было господин Эдилл, но затем погрустнел. Каст увидел в глазах старейшины неподдельную боль. — Кое в чем наш прародитель был дураком.

Сайвин, услышав такие неприкрыто пренебрежительные слова по отношению к их предку, тихо ахнула.

Господин Эдилл несколько секунд сидел молча, потом продолжал:

— Он надеялся, что под водой наше прошлое не станет преследовать нас. Но так просто подобные задачи не решаются. В конце концов он просто притащил наше бешеное наследие с собой. Хоть наше прошлое по его приказу и хранится в тайне, мы произошли от яростного народа, и наши новые поколения были одержимы тем же огнем — смесью самоволия и сильнейшего недоверия к другим. Да вдобавок примесь драконьей крови в наших жилах еще поддала жару, воспламенив в наших предках яростную гордость. Мы стали считать себя выше гнусных сухожителей. Почему это мы должны прятаться от них? Мы начали считать себя властелинами моря.