Закон Ордена - Петр Гурский

Нади проснулся и заплакал.

Девятилетний Алие сидел на кровати и молча смотрел на него. Его глаза обычно глядели слегка по-разному, рассеянно и нелепо, и потому люди часто называли Алие недоумком. Но теперь Алие глядел прямо и, как показалось Нади, даже и с сочувствием.

Нади вытер слезы. Он был на три года старше Алие и разозлился оттого, что малышня видит его слезы.

– Опять оно снилось? – спросил Алие.

Нади задрожал, вспомнив. Ему часто оно снилось. В последний раз всего две ночи назад.

Сны были неодинаковые, но всегда похожие. В них извивался и выл от боли отец, а Нади стоял над ним и ничем не мог помочь. Нади тоже рыдал и кричал в тех снах, и не только в них. Когда он просыпался, лицо было мокрым от слез. Очень похожие и очень жуткие сны, хотя всегда чуть разные.

Но заканчивались они всегда одинаково, – тем, что помнил Нади: Моргон заносил страшную тяжкую руку, стискивавшую нож до белизны в костяшках, и с жуткой силой бил ножом в сердце кричащему отцу.

А потом Нади всегда просыпался.

– Да, снилось, – пробормотал он.

Алие лег и прикрылся до шеи одеялом.

– Мне б так хотелось, чтобы тебя уже перестало мучить.

– Не перестанет. Никогда.

В избу через окна лился свет. Снаружи позвали, затем послышались приближающиеся шаги.

– Только не говори никому о том, что я плакал, – предупредил Нади, лег и отвернулся.

Дверь открылась и появился Моргон. Он был такой огромный, что заполнял весь проем. Моргону приходилось нагибаться, чтобы войти.

– Вставайте, – велел он. – Сегодня у вас много работы.

Работа в кузне тяжела, в особенности для детей. Но Алие справлялся, поднимал иногда такие куски стали, с которыми не справился бы иной взрослый, – конечно, не такой, как Пепе, Бингун или Шарата, сильные кузнецы. Но многие пожилые купцы, заходившие в кузню подковать коней, убеждались в физическом превосходстве девятилетнего Алие и с интересом приглядывались к нему.

– Боги не дали ему ума, но снабдили силой, – объяснял Пепе. – Ну, баш на баш.

– Самому тебе не дали ума, – орал Алие, если оказывался поблизости и слышал.

Пепе только махал рукой.

У обоих ребят, и Нади, и Алие, продыху не было с самого утра. Хранитель оружейни принес новый княжеский заказ на мечи, кинжалы и боевые ножи. Пепе подумал о том, что Моргон не примет заказы на оружие для карателей, но тот принял.

Даже и не колебался.

Пепе долго думал, спросить Моргона или нет, но в конце концов решился.

– А какая разница? – спросил Моргон. – Не мы сделаем, так другие.

Кузня взялась за заказ.

Близ полудня пришел старый Элрой, корчмарь с другой стороны города, – специально для того, чтобы купить сделанный Пепе нож. Элрой мог купить в любой ближней кузне, а пришел именно к Пепе. Все знали, что тот – настоящий мастер кухонных ножей. Другие ножи он тоже делал отлично, но кухонные получались несравненными. Старик долго шел с другого края города, потому что хотел самый лучший нож.

Элрой попросил воды. Алие принес полную кружку колодезной.

– Спасибо, маленький силач, – сказал старик и взъерошил чуб мальчугану.

Тот не стал протестовать. Он любил старика и жалел о том, что корчма Элроя так далеко от кузни.

– Что делается в городе? – спросил Пепе.

– Из-за недавних событий повсюду множество солдат. Князь тревожится. Да и я тоже. Кто знает, чего теперь ожидать?

– Но вроде какая-то маддона сегодня утром проезжала через город, и ничего такого не случилось, – заметил Пепе.

– И хорошо, – сказал старик. – Может, оно и не повторится. А вдруг птицы занервничают, бросятся абы на кого?

– Могут, – поддакнул Пепе. – Тот, кто застрелил птиц, сильно рисковал.

– Ну, что застрелил и рисковал – его дело, но он ведь мог разозлить птиц или саму маддону, а они гневаются на раз-два.

Пепе снова поддакнул. Он много раз видел маддон, когда те проезжали по городу. Пепе не то чтобы присматривался к ним. Он себе не позволял такого. Но он видел их, а заодно и множество оранжевых птиц амвари, кружащих над головами маддон. Как и большинство людей, Пепе давно перестал раздумывать над тем, откуда и куда едут маддоны.

Лучше не думать про такое. Да и не смотреть вообще. А уж стрелять по птицам – чистое безумие.

– И никаких вестей про его отца? – глядя на суетящегося в кузне Алие, спросил корчмарь.

– Наверное, мертвый, – ответил Пепе. – Хунг не брали пленных. Если бы он выжил, давно бы вернулся.

Пепе вынул ножи. Он приготовил на продажу шесть больших великолепных шеф-поварских ножей и для корчмаря выбрал самый лучший, самый удавшийся. Пепе протянул его старику. Элрой с удовольствием взвесил нож на ладони.

– Красивый нож. А у Моргона доброе сердце, раз приютил парнишку.

Пепе с удивлением посмотрел на старика, потом расхохотался.

– Ух, всякое про Моргона несли, но чтобы про доброе сердце…