Иероглиф «Любовь» - Надежда Первухина

Что, разумеется, совершенно недопустимо было для столь высокородной невесты.

Фэйянь всем своим видом изображала спокойствие, но душу ее снедало волнение. Она снова выходит замуж! Первый брак — с вельможей Вэй Цясэном — был хоть и скоропалительным, но удачным. Фэйянь тогда откликалась на имя Мэй (и сама привыкла к этому имени, привыкла считать себя обычной девчонкой, но никак не принцессой), не знала ни чудес, ни подвигов, и всё, чего ей тогда хотелось — защиты, любви и покоя. Господин Вэй Цясэн дал ей это, но он был лишь человеком, а теперь мужем Фэйянь станет дракон! Ей было неловко думать о брачной ночи, но все равно думалось. Как это бывает у драконов? Ну, если дракон с драконом — еще понятно, а вот если дракон с человеком? Принцесса самой себе стыдилась признаться, что ей это настолько интересно — аж кровь стучит в висках и больно дышать. Чтобы отвлечь себя от слишком уж весенних мыслей, принцесса поджимала пальцы в своих новых туфельках — сшитые феями туфельки нестерпимо жали, и было уже не до мыслей о том, как Фэйянь с драконом разместится в постели...

Подружки подвели невесту к сооруженному посреди лагеря алтарю богини Гаиньинь. Вокруг уже собрались все военачальники во главе с владыкой Хошиди — хорошо, что принцесса из-за своего покрывала не видела их праздничных одежд и торжественных знамен: от такой яркости и пестроты она бы наверняка ослепла! Вокруг алтаря стояли курильницы, распространявшие сладкий аромат благовоний, в больших вазах и чашах томились цветы — пионы, ирисы, гардении, розы, лотосы, орхидеи... Их еще до рассвета принес Баосюй, — видно, собирал чуть ли не по всей Яшмовой Империи. На жертвеннике уже лежали свадебные деньги и стояли чаши с супом брачного согласия. И — самое главное — у алтаря уже красовался жених. Баосюй, похоже, ради свадьбы изничтожил всех своих сколопендр и больше не благоухал редькой... Его чешуя зеркально блестела, на золотой морде светилось самодовольство и гордость, жемчужины покачивались на усах, как маленькие луны... Однако язвительность, видно, была у Баосюя в его драконьей крови. Когда закутанную Фэйянь подвели к алтарю, дракон ехидным голосом осведомился:

— Этот тючок с шелком — точно моя невеста?

Фэйянь в ответ только возмущенно пискнула из-под покрывала и кощунственно подумала, что за ехидство этого дракона стоило бы проучить. Взять и не выйти за него! Пусть помирает!.. Но мысль о том, что Баосюй может умереть, что навсегда закроются eго несравненные изумрудные глаза, привела Фэйянь в такое смятение, что она первой, в нарушение обряда, подожгла жертвенные деньги перед алтарем богини.

За что заработала новые язвительные словечки от жениха:

— О, как мы, оказывается, замуж-то торопимся! Видать, невтерпеж...

Тут уж дракона попытался вразумить владыка Хошиди.

— Почтенный Баосюй! — заявил он со всей возможной вежливостью. — Быть может, у драконов и принято во время свадебной церемонии насмехаться над невестой, но людям это несвойственно.

— Угм? — удивился дракон. — Я насмехаюсь? Не знал, прошу извинить.

Дракон всей своей мордой изобразил раскаявшегося грешника (даже жемчужины на его усах стали смотреться как-то смиренно) и, представ пред алтарем богини Гаиньинь, сжег свою часть жертвенных денег. Пламя поднялось необычайно сильное, дым вдруг окрасился в цвет спелых персиков — и над алтарем явилась сама тысячерукая богиня. Глаз на каждой ее ладони светился недовольством и изумлением.

Все, разумеется, пали ниц. Все, кроме принцессы, которая в своем покрывале ничегошеньки не видела (или притворялась, что не видела), и дракона, которому, похоже, явление богини Гаиньинь было вовсе не в диковинку.

— Что здесь происходит? — сурово спросила богиня. При этом она пристально смотрела на дракона. — Владыка Изумрудного Клана, как ты очутился на земле?

— Чшш, — прошипел дракон. — Вот зачем сразу говорить про Изумрудный Клан? Не видишь разве, бессмертная: женюсь я.

— Значит, завтра лунный заяц съест луну, — сказала Гаиньинь. — Раз уж такой браконенавистник, как ты, решил жениться. Ужас! И кто же эта несчастная?

— В смысле?

— Твоя невеста. Кто она?

— Вот и я говорю: слишком уж много на нее шелков намотали, никто не узнаёт...

— Кто она?!!

— Принцесса Фэйянь из династии Тэн.

— Что?! — ахнула богиня. — Ты хоть думаешь, что делаешь, а?

— Спасаю свою шкуру, — хмыкнул дракон. — Вроде того.

— Бедная девочка! Она с тобой будет несчастна, а ей еще предстоит страну возрождать! И такой муженек ей достался!

— Какой это «такой»? — сердито качнул усами дракон. — Что за недовольство? Что ты понимаешь в счастье, бессмертная?

— Хм! Что-нибудь да понимаю, как-никак я счастью покровительствую!

— Ладно, бессмертная, давай закончим этот неприятный нам обоим разговор. Я женюсь, меня невеста заждалась, народ вон весь в беспамятстве валяется от твоего явления... Благословляй наш брак, пожелай нам долгих лет благополучной жизни, и мы с принцессой свадебного супчику навернем. С потрошками. Я страшно проголодался, пока за цветами для невесты летал!

— А вот возьму и не благословлю! — заупрямилась милостивая Гаиньинь. — Статочное ли дело — принцессе выходить замуж за дракона?! Какие дети от такого союза получатся?

— Дети — это уже не твоя забота, — отрезал Баосюй. — Детям покровительствует бог Дэйцу, а у меня с ним давняя дружба. Не упрямься, милостивая.

Богиня хмуро воззрилась на дракона:

— А если ты ей сердце разобьешь? Пожалей ты ее, Баосюй, оставь в покое!

— Да что ты так переживаешь, богиня?! Я ж не зверь какой, в чувствах женщины тоже кое-что понимаю! Сознавайся: ты наверняка ей что-нибудь напророчила, а теперь боишься, что это пророчество не сбудется, а? Что за пророчество, Гаиньинь? Или мне у моей невесты спросить?

— Спросить?! — воскликнула Гаиньинь. — Фэйянь... разговаривает?!

— Болтает, как деревянная трещотка в руках у ночного сторожа, — заявил дракон. — Хотя, когда мы с нею впервые встретились, то разговаривали лишь мысленно.

— Значит, это не ты... — протянула богиня.

— Что — не я?

— Неважно. Так не отступишься от принцессы?

— Нет. Между прочим, она сказала, что любит меня. Прямо-таки всей душой. Нельзя отказывать влюбленной в тебя женщине. Как-то... невежливо.

— О несчастная! А ты — негодяй.

— Спасибо на добром слове, милостивая Гаиньинь.

— Ладно. Благословляю ваш брак. Жить вам десять тысяч раз по десять тысяч лет, не разлучаться друг с другом, как рыба с водой неразлучны, заботиться, любить и радоваться о наследниках. Всё?

— Более чем достаточно, — вежливо сказал Баосюй. — Сердечно благодарю тебя, богиня. Супчику с нами не отведаешь?

— Наглец! — рявкнула богиня и исчезла.