Молчи, мое сердце - Керрелин Спаркс

Нью-Йорк?! Она в таком положении, а он захотел в Нью-Йорк?! Нет, он должен быть с ней! Она же умерла, черт подери! Он должен проявлять уважение к мертвым. Тем более к женщине, которую любил.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Хорошо, я отправлю ему электронное сообщение, — сказал Робби. — Он прочтет его, когда проснется.

— Бьюсь об заклад, ты скоро его увидишь, — добавил Остин. — Как только достаточно окрепнешь, сама сможешь переместиться в Нью-Йорк. И там Роман трансформирует тебя обратно.

— Да-да, — закивал Робби. — Ангус оставил мне свою майку, запачканную твоей кровью.

— И эта майка — твой обратный билет в мир смертных. — Джакомо снова отхлебнул из своего бокала. — Хотя я не понимаю, зачем кому-то нужно опять становиться смертным.

— Значит, у тебя извращенное воображение, Джек, — сказала Дарси, вошедшая в комнату со стаканом, наполненным кровью. — Вот возьми. — Она протянула стакан Эмме.

Почему кровь такая вкусная? Теперь, когда клыки спрятались, Эмма могла без помех пить из стакана, и так было гораздо удобнее.

Тут в комнату вошел невысокий мужчина с темно-каштановыми волосами и миндалевидными глазами цвета янтаря.

— Как вы, моя дорогая? — Он говорил по-английски с каким-то странным акцентом.

— Вроде бы нормально... — отозвалась Эмма. И что им всем здесь понадобилось? Наверное, очень хотелось поглазеть на новоиспеченную вампиршу. — Я сегодня фокусы не показываю, — добавила она, поморщившись.

Незнакомец хмыкнул.

— Я очень рад, что вы в порядке, дорогая. Мы все волновались за вас.

Все — кроме Ангуса. Он-то удрал в Нью-Йорк, бросив ее одну.

— Меня зовут Золтан Чаквар, — продолжал мужчина с легким поклоном. — Добро пожаловать в мой дом, дорогая. Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

— Спасибо. — Эмма обвела взглядом всех присутствующих. — Поверьте, я очень благодарна вам за сочувствие и заботу.

Дарси присела в изножье постели.

— Ты можешь не оставаться в этом состоянии, Эмма, если не хочешь. Ты можешь снова стать смертной.

Но Ангус вампир, и если она останется вампиром, то будет такой же, как он. Сможет перемещаться с невероятной скоростью, летать и телепортироваться. И будет обладать невероятной силой. Она была хорошим бойцом, но, оставшись вампиром, станет еще лучше. Правда, в этом случае она, возможно, уже никогда не сможет увидеть своих родных, брата и тетю Эффи. Но с другой стороны, она вечно сможет любить Ангуса, во всяком случае — долгие века. А он будет любить ее. К тому же все ее сомнения касательно их отношений развеются, так как теперь они — одинаковые.

— Я хочу поговорить с Ангусом, — повторила Эмма. Почему они ее не понимают? Почему Ангус не понял? Почему оставил ее?

Эмма заметила взгляды, которыми обменивались собравшиеся. Явно что-то происходило. Вернее — произошло.

— А может, он ранен?! — воскликнула Эмма.

Она вскочила с постели, и перед глазами у нее опять замелькали черные мушки.

Дарси осторожно придержала ее.

— Ложись, дорогая. Тебе сегодня нужно оставаться в постели. Твоему организму требуется время, чтобы приспособиться...

— Нет! Я хочу знать правду! Ангус ранен?! Поэтому он и помчался к Роману?

— Нет-нет, с ним все в порядке. — Робби переминался с ноги на ногу. — Я прямо сейчас и отправлю ему письмо. — Он стремительно вышел из комнаты.

— Я покажу, где у меня компьютер! — закричал Золтан, выбегая следом за ним.

Джакомо сокрушенно покачал головой.

— Ему следовало остаться. Я говорил ему, но...

— Что «но»? — насторожилась Эмма. — Почему он ушел?

— Он чувствует себя виноватым. — Джакомо с грустью посмотрел на Эмму.

— Он оставил тебе записку. — Дарси вытащила из кармана клочок бумаги и положила на постель.

Записка? Эмма нахмурилась. После всего, что они пережили, он оставил записку? Она в растерянности взглянула на Джакомо.

— Почему Ангус чувствует себя виноватым? Почему он... — И тут до нее дошло. — Потому что Катя на меня напала? Поэтому, да? Но ведь было сражение, и он...

— Ангус чувствует себя виноватым из-за того, что лишил тебя сил, — пояснил Джакомо.

— Он не виноват в том, что Катя меня убила, — заявила Эмма.

Джакомо поморщился.

— На самом деле это ты убила Катю.

Эмма уставилась на него в изумлении. Потом, вспомнив о произошедшем, кивнула:

— Да, вроде бы убила. Но как же тогда...

— Пожалуй, мне пора идти. — Джакомо поспешно направился к двери. Уже выходя из комнаты, обернулся и тихо сказал: — У него не было выбора.

Остин тоже вышел из комнаты. Было очевидно: случилось что-то ужасное, — но ей, Эмме, почему-то не хотели об этом говорить. Она повернулась к Дарси.

— Так это не Катя сделала со мной?

— Нет. — Дарси покачала головой. — Это Ангус. Но ты бы умерла, если бы он этого не сделал. У него действительно не было выбора.

О Боже, нет! Ноги Эммы подогнулись, и она опустилась на кровать. Глаза ее наполнились слезами. Так вот почему он сбежал... Его терзало чувство вины.

— Мне очень жаль... — Дарси коснулась ее плеча. — Он сделал это, потому что чувствовал свою... ответственность. К тому же он знал, что тебя можно будет трансформировать обратно в смертную.

По щеке Эммы скатилась слеза. Смахнув ее пальцем, она заметила, что у слезы — розовый оттенок. Кровавые слезы вампира...

Дарси похлопала ее по спине.

— Пойми, он дал тебе второй шанс.

Эмма тихонько всхлипнула. Она стала такой же, как те отвратительные существа, которые убили ее родителей. Но, чтобы стать вампиром, нужно было сначала умереть, и убил ее...

— Меня убил Ангус, — прошептала Эмма.

Она наклонилась, почувствовав ужасную боль в желудке, и ее вырвало прямо на постель.

— En garde![16]— приветствовал Эмму Джакомо и отсалютовал ей рапирой.

Затем он принял боевую стойку, и Эмма атаковала его серией изящных выпадов. Джакомо с легкостью отбивал все ее удары, но она знала, что делает успехи. Три дня назад, когда они только приступили к урокам фехтования, он мог победить ее с закрытыми глазами, а теперь дрался по-настоящему.

— Запомни: мятежники никогда не дерутся честно, — заявил Джакомо. Резким поворотом кисти он выбил рапиру из рук Эммы. Взлетев в воздух, рапира со звоном упала в центре тренировочного зала. — Как поступишь в таком случае? — Джакомо нацелил острие клинка ей в сердце.