Создатель призраков - Дэн Абнетт

Теперь Маколл начал стрелять без остановки, це­лясь сквозь ливень в окружавшие его тени, отвечая огнем на огонь.

Еще один лазерный луч зацепил его бок, оставив рубец, который уже никогда не исчезнет. Маколл при­пал на одно колено, продолжая стрелять из пистоле­тов. Он убивал направо и налево, не жалея заряда, пока не осознал, что трофейный лазерный пистолет бессильно выплевывает инертный газ. Разведчик от­швырнул его в сторону.

Он начал перезаряжать свой штатный пистолет, ко­гда нечто огромное врезалось в него, сбив с ног. Воин Хаоса занес над ним штык-нож, намереваясь прикон­чить.

Несколько мгновений они боролись в грязи, пока выучка и опыт Маколла не взяли верх и он не скинул с себя противника. Упавший солдат Хаоса метнул свой нож, и клинок глубоко вошел в левое колено развед­чика, ломая кости и разрывая сухожилия. Маколл ос­тупился и упал. Враг в мгновение ока навалился на гвардейца, вцепившись в него. Из его сшитого рта раз­дался звериный рык.

Они катались по грязи, и Маколл не мог дотянуться до висевшего на поясе танитского кинжала. Но он смог ухватиться за торчащий из ноги вражеский штык и вы­рвать его. Проклиная свою несчастную жизнь, с по­следними мыслями об Эйлони, Маколл вонзил штык- нож в шею противника два, три, четыре раза, пока воин не содрогнулся в последней судороге.

Маколл скинул с себя труп врага. Кровь из коле­на текла ручьем и, похоже, не собиралась останавли­ваться.

Разведчик ковылял дальше, вооруженный теперь только вражеским ножом. С каждой потерянной кап­лей крови он слабел. Его раненую ногу заливала го­рячая кровь, но сама нога становилась все холоднее. Колено отказывалось сгибаться. Лазерные лучи снова вспороли воздух вокруг него, взрывая плоды, срезая ветви.

Рикошет зацепил его спину, и он снова упал, на этот раз лицом в трясину. Грязь мгновенно забила его ноздри и рот.

А потом что-то заставило его встать. Какая-то не­понятная, непреодолимая сила.

Эйлони. Она явилась ему, такая же прекрасная, как в двадцать лет.

— Что ты делаешь, муж мой? Что будут есть на ужин наши дети?

Она исчезла так же внезапно, как появилась. Но к тому времени Маколл уже встал — как раз вовре­мя, чтобы встретить новое отродье Хаоса лицом к лицу. Он стоял прямо, охваченный яростным поры­вом.

Забыв о жутком ожоге на спине, первого против­ника Маколл убил голыми руками, свернув шею, со­крушив его череп и ребра.

Подняв лазган врага, он установил его в режим полного автоматического огня, развернулся и одной очередью срезал волну атакующей пехоты Хаоса.

Он все еще стрелял в ночную темноту, израсходо­вав весь заряд батареи, когда Корбек обнаружил его в окружении трех десятков убитых врагов.

Гаунт приказал установить защитный периметр на лесистом склоне, пока санитары оказывали первую по­мощь Маколлу. Буря продолжала терзать небеса, ло­мать деревья силой ветра, рвать их листву почти го­ризонтальным ливнем.

Лилит, Жильбер и Гаунт наблюдали, как рядовой Лесп, используя свой полевой нартециум, обрабатыва­ет многочисленные порезы и ожоги Маколла. Голова разведчика уже была забинтована, на пробитое колено наложены жгуты.

— Он старый, битый жизнью пес, — шепнул комис­сару подошедший Корбек.

— Не перестаю удивляться ему, — также шепотом ответил Гаунт.

Лилит обернулась к ним, всем своим видом выра­жая вопрос. И Гаунт знал, что ее интересовало: как этот человек смог выжить?

— Мы попусту тратим время, — нетерпеливо про­изнес Жильбер. — Чем мы занимаемся?

Гаунт в ярости повернулся к нему, но между ними возникла Лилит.

— Майор Жильбер, вы все еще командуете моим эскортом?

— Да, госпожа.

— Вы не получали никаких новых приказов или полномочий за это время?

— Нет, моя госпожа.

— Тогда сделайте милость, закройте пасть и дайте нам с комиссаром поговорить.

Жильбер развернулся на месте и сделал вид, что идет проверять посты. Корбек высунул язык и издал вслед майору непристойный звук. Гаунт уже хотел одер­нуть его, когда заметил, что Лилит смеется.

— Какой же он напыщенный засранец! — сказала она.

— И правда, — кивнул комиссар.

— Я ни в коем случае не имел в виду ничего дур­ного, — поспешил добавить Корбек.

— Нет, имели, — улыбнулась Лилит.

— Ну да, но не всерьез, — запнулся полковник.

— Проверьте посты, полковник, будьте любезны, — негромко сказал Гаунт.

— Но ведь майор как раз пошел…

— И вы считаете, что он справится с этим? — не­медленно спросил комиссар.

— Пожалуй, не в его нынешнем состоянии, — оска­лился Корбек, козырнул Гаунту, отвесил подчеркнуто учтивый поклон инквизитору и удалился.

— Вам придется простить моего заместителя. Он предпочитает импровизацию и неформальный стиль ко­мандования.

— Но ведь работает? — задала вопрос Лилит.

— Да, но… в общем, да. Корбек — один из самых компетентных офицеров, с какими мне приходилось работать. И солдаты любят его.

— Я могу понять их. Он храбр, обаятелен. Его весе­лое хамство не переходит границ дозволенного. Колм — весьма привлекательный человек.

Гаунт бросил взгляд в темноту, где скрылся Корбек.

— Серьезно?

— О да. В этом вы мне можете верить. — Лилит вернулась к раненому Маколлу. — Итак, у нас тут ваш лучший разведчик, вышедший к нам из бури, весь из­битый и израненный.

— Верно, — Гаунт откашлялся, — Маколл — лучший из моих людей. Похоже, он прошел через фесов ад и вернулся живым.

— Фес… хорошее слово. Весомое. Я буду пользо­ваться им, если не возражаете.

Гаунт немного растерялся.

— Возражаю? Я…

— И что же оно означает?

В мыслях Гаунта вдруг сложилась очень четкая и яркая картина того, что конкретно обозначалось этим словом. Он и Лилит как раз совершали это…

— Я… я не могу точно сказать…

— А вот и можете.

Молния ударила в одно из ближайших деревьев, и несколько Аристократов с криками бросились в укры­тие. Взрыв был для Гаунта отрезвляющей пощечиной. Его разум прояснился.

— Не играйте со мной в свои псайкерские игры, инквизитор, — пригрозил он.

— Не понимаю, о чем вы.

— А вот и понимаете Пытаетесь заставить меня ревновать вас к Корбеку. И те образы, которые вы мне посылали. Фес — это древесный божок в мифологии Танит. А не какое-то варварское выраженьице. Я буду работать с вами, но не на вас.

Лилит улыбнулась более серьезно и подняла руку в знак примирения.

— Справедливо. Я приношу свои извинения, Га­унт. Я привыкла искать союзников там, где их нет, используя мои силы, чтобы подчинять чужую волю своей. Похоже, для меня слишком непривычно иметь союзника, который хочет помочь добровольно.