Создатель призраков - Дэн Абнетт

со вздохом опустился на свое место, крепко прижимая к груди жезл. Он молился, чтобы в жезле хватило сил направить те крупицы психической мощи, что у него остались. Энергия его разума потекла по призрачной кости, и камни душ в зале и на его броне вернулись к жизни. По крайней мере, большинство. Некоторые так и остались темными, мертвыми. Другие лишь слегка мерцали слабым светом.

Перед мысленным взором эльдара пару раз мельк­нули образы внешнего мира, объятого стонами и ре­вом. А потом картинка сложилась — и он увидел.

Он увидел бурю, ее мощь. И проклял себя. Он дол­жен был понять, что слишком слаб, чтобы удержать столько энергии в узде. Конечно же, он собирался вы­звать бурю, дабы прикрыть более сложные иллюзии. Но давление ритуала оказалось слишком велико, он потерял сознание, а вместе с ним — и контроль над силой.

Так он породил варп-шторм, чья катастрофическая мощь была ему неподвластна. Вместо того чтобы по­догнать людей поближе, в царство его иллюзий, где Древний мог бы манипулировать ими, он просто раз­метал их.

Его голова безвольно откинулась назад. Его по­следнее свершение оказалось напрасным. Он истра­тил все свои силы, сжег драгоценные руны, погубил столько духов — и все ради этого. Каэла Менша Кхаине! Неконтролируемая сила природы обрушилась на этот мир, круша всех без разбора. Теперь она вы­ла, словно гончая, которую он тренировал месяцами только для того, чтобы она взбесилась и сорвалась с цепи.

Он заметил несколько огоньков человеческих душ: горстка людей, оказавшихся достаточно близко, чтобы попасть под действие его иллюзий. Но их было слиш­ком мало.

Древний колдун, владыка Эон Кулл плакал. Он пы­тался, но потерпел поражение.

Уже пятнадцать минут Маколл пробирался сквозь завесу ливня, пока наконец не остановился в изумле­нии и не заставил себя забраться в укрытие вымокших корней дерева.

«Невозможно… это просто какое-то безумие». Бро­сив взгляд в небо, он поежился и сжался в своем укры­тии. Он уже давно начал подозревать, что эта буря неестественного происхождения. Теперь же он знал, что она затуманивает его разум.

«Это Монтакс, — твердил он себе раз за разом. — Монтакс. Не Танит».

Тогда почему же последние двадцать минут он так спешил домой, к жене и сыновьям, на их ферму в нэловых рощах недалеко от Хебана?

Он вздрогнул от шока. Это было все равно что сно­ва потерять Эйлони, хоть он и знал, что она умерла от лихорадки десять — или уже пятнадцать? — лет на­зад. Все равно что снова потерять Танит, а с ней и сы­новей.

Он был уверен, что спешил домой с пастбищ кухланов и летняя гроза застала его в дороге. Уверен, что у него есть ферма, жена, семья. Жизнь, к которой мож­но вернуться. На деле он просто пробирался к руинам и окружившим их вражеским войскам.

Каким образом его разум оказался столь легко об­манут? Что это было за колдовство?

Заставив себя встать, Маколл снова двинулся, но на этот раз в противоположном направлении. Ему оста­валось только надеяться, что он движется к своим.

По приказу Лилит крупный отряд имперских войск начал продвигаться вглубь джунглей. Ее телохранители сомкнули ряды вокруг инквизитора. Рядом с ними в строю стояло не меньше танитских Призраков под ко­мандованием Гаунта — собранные в один отряд остатки первого, второго и седьмого взводов. Раненых отправи­ли дальше, в тыл.

Жильбер поначалу возражал как против перспек­тивы наступать, так и против сотрудничества с танитцами. Однако Лилит не потрудилась скрыть своего презрения к нему, когда отклонила все его протесты. Если произошло то, чего она боялась, то это было настолько же делом Гаунта, насколько и ее собствен­ным. К тому же Призраки только что вернулись из глубины бури и знали, чего ожидать. И несмотря на весь хваленый опыт ветеранов элитной вольпонской Десятой бригады, Лилит хотела получить более се­рьезную боевую группу, способную выдержать поте­ри и сохранить боеспособность. Всего около шестиде­сяти человек. Половина из них — элитная тяжелая пехота с приказом от самого генерала охранять ее. Другая — лучшие диверсанты-разведчики в Гвардии, возглавляемые их прославленным харизматичным ко­миссаром.

«Довольно мощная ударная группа», — решила Ли­лит. И все же она приказала своему астропату вызвать подкрепление. Генерал Тот поначалу не хотел удов­летворять ее просьбу, пока Лилит не воспользовалась полномочиями инквизитора и не упомянула, насколь­ко серьезной может быть угроза. Теперь пять сотен Аристократов маршала Руаза и триста роанских Диг­геров под командованием майора Алефа и комисса­ра Джахарна двигались следом, отставая примерно на час. Астропат погиб от перенапряжения при передаче сообщений через психическую бурю. Его тело просто бросили.

На первый взгляд это было кровожадным реше­нием — отправлять подразделение в эпицентр бури, откуда бежали все остальные имперские части. А уж посылать за ними подкрепление казалось намеренным повторением этой ошибки. Однако Лилит очень хоро­шо понимала: как бы то ни было, ключ к победе на Монтаксе лежал в самом сердце урагана. И возможно, ее личный интерес в этом деле — тоже.

Лерод шел в авангарде. Он вызвался добровольцем, просто горя энтузиазмом. Гаунту это показалось насто­раживающим. Яэль, один из солдат седьмого взвода Ле­рода, рассказал комиссару о чудесном спасении Лерода под огнем вражеских пулеметчиков на берегу. Сержант теперь считал, что он заговорен.

Гаунт поразмыслил над этим. Ему уже приходилось встречать такие внезапные улыбки удачи, после кото­рых люди начинали считать себя неуязвимыми. Пос­ледствия часто бывали плачевными. В итоге комиссар рассудил, что лучше дать Лероду испытать его «удачу» на передовой, чем отправить его в тыл и слушать, как он проклинает командиров. К тому же Лерод был от­личным солдатом. Одним из лучших и весьма рассу­дительным.

Но что действительно было странным… все При­зраки, включая Корбека, почему-то рвались вернуть­ся в терзаемые гибельной бурей джунгли. Будто их что-то звало. Гаунту нечасто приходилось видеть, чтобы их охватывал такой энтузиазм. А потом, при­слушавшись к себе, он понял, что и сам был готов рваться назад, в мясорубку стихии, объявшую джунг­ли. Он не мог точно сказать почему. И это пугало его.

Отряд Лилит двигался вдоль берегов озер и че­рез потоки, преодолевая сопротивление ветра и дождя. Раскисшее болото превратилось в холмы — возвыше­ния более-менее твердой почвы над затопленными бо­лотистыми ямами.

Лилит отправляла группки по два человека вперед, чтобы разведать путь. Корбек, взяв несколько Призра­ков и Аристократов, догнал Лерода. Вместе они подня­лись на грязную насыпь, подтягивая за собой тросы, привязанные к стволам деревьев. Над их головами тан­цевали молнии, то и дело поджигая верхушки наиболее высоких деревьев. Остальные силы шли за ними, под­нимаясь по проложенным тросам.

Высоко на гребне насыпи Корбек закрепил ко­нец одного из тросов на пне и стал наблюдать, как остальные поднимаются. Оказавшийся рядом Аристо­крат вдруг посмотрел на него и заулыбался.

— Кулцис?