Хризантема с шипами - Делия Росси

Пушок радостно взвизгнул и подпрыгнул еще выше.

– Что, пора домой? Твоя хозяйка нас уже заждалась, – хмыкнул Редклиф и замер, ощутив в душе непривычное тепло. А ведь раньше никто его, Редклифа, не ждал. И он и представить не мог, как же это хорошо, когда есть к кому возвращаться.

– Сами доберетесь?

Он посмотрел на Блэка.

– Хотите от меня избавиться? – спросил тот. – А если они опять появятся?

– Можете не волноваться. Они не вернутся. По крайней мере, в ближайшие дни.

– Я все же предпочитаю добраться до города с вами.

Руфус, словно опасаясь, что Редклиф его бросит, торопливо шагнул вперед. На сморщенном лице застыло упрямое выражение. Казалось, Блэк во что бы то ни стало решил держаться поближе к Черному лорду. Похоже, наконец-то поверил, что местные легенды – не совсем легенды, и гверхи действительно существуют.

– Что ж, как вам будет угодно, – не стал спорить Редклиф. – Идем, – позвал он пса и пошел по открывшейся короткой тропе.

А спустя полчаса Верный уже нес его к Горленду. Дорога ровно вилась среди полей и холмов, деревья застыли по обеим сторонам молчаливыми стражами, и ничто не напоминало о недавней битве людей и гверхов. Сила Брюнуса вернула землям Редклифа привычный вид. Верный летел стрелой. Пушок держался рядом. Мрачный и задумчивый Блэк замыкал небольшую процессию.

***

Замок встретил Редклифа шумом голосов и довольными лицами стражи.

– Милорд, вы вернулись!

Саймон радостно оскалился, глядя на него с таким же выражением, с каким недавно смотрел Пушок.

– Где миледи?

– Так в кабинете. Как вы ушли, так она и не выходила.

– Хорошо.

Редклиф распахнул дверь и в тот же миг замер, разглядывая пустую комнату. А потом повернулся к растерявшемуся Саймону и повторил:

– Где?..

Договорить не смог.

– Так здесь должна быть, – пробормотал охранник и обвел глазами пустой кабинет. – Как же это? – повторил Саймон. – Я ведь от двери ни на минуту не отлучался. Как вы ушли, так и стоял.

Редклиф почувствовал, как внутри закипает гнев. А следом приходит страх. Куда делась Алекс? Что с ней случилось? Как она могла исчезнуть из охраняемой комнаты?

В два шага он пересек кабинет и приложил ладонь к стене.

– Говори, – бросил в стылую тишину и услышал в ответ прерывистый вздох. – Ну? Долго молчать будешь?

– Простите, хозяин, – донесся виноватый голос.

– Где Александра?

– Так ведь знамо где, в Дубовом особняке.

– Что ты несешь? Дубовый особняк сгорел!

– Так а я про что? Вот кабы он не сгорел, так и хозяйку не пришлось бы тревожить.

– Стоп. Ты можешь нормально ответить? – вскипел Редклиф и, выделяя каждый слог, спросил: – Где моя жена?

– Да вы не волнуйтесь, хозяин, с хозяйкой все в порядке, – попытался успокоить его дримлер. – Я ж вам объясняю, что она заменила Наго в круге Энсона. В нем ведь необходимы двенадцать участников, а дух Дубового особняка погиб. Вот хозяйка и встала вместо него.

– Вместо него? – Редклиф почувствовал, что ему не хватает воздуха. – Ты понимаешь, что наделал? Для заклинания Круга нужна родственная магия! Моя магия! Откуда она могла взяться у Александры?

– Хм, ну, это уж вам лучше знать, хозяин.

– Развоплощу. Уничтожу. Камня на камне не оставлю! – вспылил Редклиф, чувствуя, как перед глазами всплывает красная пелена.

Если Александра встала в круг… Сердце взорвалось болью. Она не должна была, не могла! Не могла пожертвовать собой, чтобы спасти его! Это безумие!

Он с силой сжал кулак и ударил по стене, разбивая костяшки в кровь. В висках стучало, и он захлебывался от лавины боли, нахлынувшей от одной только мысли, что Алекс… Нет, она не могла! Не могла оставить его и уйти. Ведь у них все только стало налаживаться. Ведь он только недавно осознал, как много она для него значит.

Редклиф стиснул зубы, сдерживая крик. «Что же ты наделала, моя упрямая Хризантема?» – взрывалось внутри, и он умирал от боли, давился ею, а душа корчилась в муках, и он хотел повернуть время вспять, остановить, не дать совершиться непоправимому.

«Если в Круг Энсона встанет непосвященный и не отмеченный силой Черных лордов, он сгорит без следа» – всплыли в голове строки из «Магического кодекса» – книги правил, составленной первым Бенси. И это «без следа» вгрызалось в мозг своей неотвратимостью, выворачивало внутренности так, что Редклифу хотелось выть раненым зверем.

Но он, не говоря ни слова, развернулся и пошел прочь. Из кабинета, из замка, мимо расступающихся перед ним стражников. Мелькали лица. Кажется, кто-то пытался его остановить. Смазанное движение – и вот уже никто не мешает.

– Седлай, – входя в конюшню, коротко приказал конюху.

– Ваше сиятельство, так ведь не отдохнули с дороги, – попытался возразить старик Уилл.

– Седлай, – повторил Редклиф, и конюх беспрекословно вывел из стойла еще не остывшего от недавней скачки Верного.

– Я с вами, милорд, – негромко сказал не отходящий от него ни на шаг Саймон и вскочил на свою Звездочку, но Редклиф даже не обернулся.

Он взлетел в седло, сжал бока Верного и понесся к воротам.

– Ваше сиятельство, что-то случилось? – послышался откуда-то сбоку, со стороны караулки, голос Бренсона, следом что-то спросил Блэк, но Редклиф даже не повернулся. Он только сильнее пришпорил коня и вылетел на дорогу.

Мимо промелькнули широкие улицы Уинтшира, под копытами загремел камнями северный тракт, а Редклиф несся вперед, не замечая ничего и никого вокруг.

Быстрее. Еще быстрее. Верный дышал с надрывом, но не сбавлял ход, стрелой проносясь мимо полей и холмов, оставляя в стороне города и деревни, пока вдали не показался указатель на Солтбери.

На полном ходу Редклиф свернул к сгрудившимся между пригорками домам, миновал их и устремился дальше, к черному пепелищу, оставшемуся на месте Дубового особняка. Когда-то этот дом принадлежал жене деда, и тот спалил его после вероломного бегства жены. Потом, правда, пожалел, но было уже поздно.

– Милорд, там не проехать, лучше через подлесок, – крикнул Саймон.

Ближайший слуга и соратник по-прежнему держался рядом. Как и всегда, слишком хорошо чувствовал, что у него на душе, и ненавязчиво пытался помочь.

Редклиф чуть сжал бока Верного, одним махом перескочил наполненный водой ров. Впереди показались обломки каменных плит и печная труба, зловещим перстом вспарывающая низкое небо. Молодая поросль, разросшаяся на месте выгоревших дубов, закрывала обзор, но Редклифу показалось, что он видит женский силуэт. Сердце загрохотало в груди оборвавшимся колоколом, по спине побежал пот. Редклиф с силой сжал поводья, до боли вглядываясь в просвет между деревьями. Но дорога, сделав поворот, скрыла от него стоящую у груды камней женщину, и он отчаянно рванул вперед. Ему нужно было увидеть. Понять. Убедиться!