Зеркала - Мария Покусаева

– Это делает его избранным, – поняла я, и Кондор медленно, с улыбкой кивнул.

– Да, вроде того. Подчеркивает его право на эту корону. И, может быть, на нечто большее.

«Очень амбициозно, – подумала я, но не сказала этого вслух. Кто я, чтобы осуждать будущего короля?»

– Но почему он попросил меня…

– Скрываться до поры? – Кондор снова улыбнулся. – Потому что предыдущая гостья покинула нас… хм… полтора месяца назад. Я лично проводил ее до врат и отпустил с легким сердцем и шкатулкой с драгоценностями. Мне показалось, что мы даже остались довольны друг другом, хотя, признаюсь честно, это было очень, хм, сложное сотрудничество. Она легко на все согласилась, но очень старалась переиграть нас и словно бы ломала мир под себя. – Он вздохнул. – Объяснить твое появление тем, кто все и так знает, мне не сложно. А вот объяснить его всем вообще…

Он развел руками, мол, прости, милая, но я за такое не возьмусь.

– Я не уверен, что жрецы наших богов столь же милосердны, как сами боги, – добавил Кондор не без иронии. – И расценят мои действия как нечто… угодное богам.

Он посмотрел в ту сторону, где стояла статуя Богини, и, прижав руку к груди, чуть наклонил голову.

«Такое вот почтение, – подумала я, – со стороны того, кто использует оставленный тобой артефакт в своих корыстных целях».

Впрочем, в моем мире статуи ставят не только богам, но и ученым, а их изобретения мы используем постоянно и ни капли не задаемся вопросом, можем ли так поступать, и не обидится ли кто-то из них на это.

– Подожди. – Я посмотрела на свои колени в поисках нужного вопроса. – А та, которая была первой? Вы ее тоже скрывали? Чтобы не вызывать вопросов? Или она была намного раньше?..

– Ей было девять лет. – Кондор ответил быстро и так спокойно, что мне стало страшно. – И, конечно, мы оставили ее появление в тайне…

Я раздраженно выдернула пальцы из его хватки и отодвинулась в сторону.

Очень хотелось сказать ему все, что я о нем подумала, и о Даре тоже, но таких слов в храмах не говорят, насколько бы ни были милосердны живущие в этом храме боги.

– Поверь мне, милая, я был так же удивлен и не знал, что делать, как ты сейчас, и никто из нас не причинил ей вреда, – сказал Кондор. На его лице было сожаление, совершенно искреннее – или очень хорошая игра в это самое сожаление. – Я вернул ее сразу, как только смог провести нужный ритуал. Ты можешь спросить у Сильвии или Ренара, они подтвердят мои слова. Я не чудовище, – его голос звучал глухо. – За его высочество, прости, поручиться не могу.

Я спрятала лицо в ладонях и постаралась снова начать дышать.

– Лучше бы ты мне этого не рассказывал, – наконец сказала я.

– Я обещал, что не буду врать тебе, – ответил Кондор. – И ты бы сама рано или поздно узнала бы. Увы, я не могу выбирать, кому явиться с той стороны. Иначе, наверное, выбирал бы кого-то, кто сам не против вляпаться в такие вот чудеса.

Я помолчала, глядя на свечи, стоящие рядом со статуями богов, на пятна света на полу там, где он падал через окна, на тени и витражи, и попыталась понять все то, что он мне рассказал. А потом спросила:

– А кто враг ваших богов? – и повернула лицо к волшебнику. – Должен же у вас быть кто-то, кто сбивает паству с истинного пути.

Кондор остался невозмутим, только иронично поднял одну бровь.

– Пытаешься намекнуть на то, что я поклоняюсь ему? – спросил он с подозрением.

– Нет, почему же? – Я пожала плечами. – Просто он должен быть. Без тьмы нет света, все дела. – Я встала со скамьи и поправила одежду. Кондор следил за мной почти изумленно, будто бы не знал, чего еще ожидать. – Где добро, там и зло, веришь в бога, верь и в дьявола, как говорят у меня на родине.

Ну… Не совсем на родине, но сойдет.

– Есть, конечно. – Волшебник кивнул и тоже встал. – И не один.

– Тоже дюжина?

– Больше. – Он осторожно подтолкнул меня в сторону той двери, через которую мы вошли сюда. – И я бы не хотел связываться ни с одним из них.

***

Мы забрали бумажный сверток с моими вещами из кабинета Блэкторна, маленького и тесного, полного каких-то схем, бумаг и карт. Блэкторна на месте не было, нас встретил его ассистент, совершенно неприметный человек средних лет, не очень приветливый, но вежливый. Они с Кондором обменялись парой фраз о личном, и я поняла, что, кажется, мой спутник действительно работал под началом Блэкторна когда-то давно.

Я молчала все это время, молчала потом, когда мы нашли подходящее зеркало и через него перешли в замок, сразу в мою комнату, словно Кондор понял, что я хочу остаться одна. Молчала, сидя в остывающей ванне с последней сигаретой – баффнутая магией зажигалка работала отлично. Молчала, пока сушила волосы у камина, листая учебник этикета – проверяла себя. Молчала, лежа в кровати и глядя в темный потолок своей спальни.

Мне было странно и страшно от самой себя и от того, что происходило вокруг.

«Меня хватит и на то, чтобы заплетать косички маленьким девочкам», – сказал Ренар там, в Йарне, и сейчас я поняла, о чем он говорил.

Почему-то от этого мне сделалось спокойнее, и та часть меня, которая возмущенно вопила, что нельзя так поступать с людьми, особенно – с теми, кто еще не знает, что к чему, почти замолчала.

В конце концов, со мной тоже поступили не слишком справедливо. И ни платья, ни драгоценности, ни учтивость со стороны принца, ни обещание веселья и развлечений при дворе, весьма сомнительных, надо сказать, не делали эту несправедливость менее несправедливой. Воля богов или следствие ритуала – неважно, что выдернуло меня из привычного мира, но сейчас я лежала в темноте, прижимала к животу подушку и плакала, потому что ничего не могла поменять.

Только смириться со своим положением и расслабиться, пока мир вокруг смеялся и ускользал из-под контроля.

В эту ночь мне приснился тревожный сон.

Я бежала от кого-то по снегу, босая, в одной сорочке, ни капли не греющей. В ступни впивались острые осколки льда и мелкие камни – о большие я больно ударялась онемевшими пальцами.

Небо надо мной было серое, клубящееся облаками, и я думала о том, что оно похоже на сломанное волшебное зеркало, которое ничего не отражает и не показывает.

Эта фраза застряла у меня в голове, и с ней я очнулась, распластанная на широкой кровати, вдавленная в перину кошмаром. Я тяжело дышала, и тьма, окружавшая меня, казалась мне полной теней. Густая, оглушающая тишина вливалась в уши.

Только когда я приподнялась на локтях, вглядываясь в темноту комнаты и ища в ней очертания уже привычных предметов, освещенных лишь светом лун за окном, наваждение прошло.

Я шумно вздохнула, упала на подушки и только тогда смогла, наконец, щелкнуть пальцами и заставить кристаллы вспыхнуть и разогнать остатки темноты.