Самурай из Киото - Михаил Белозеров

Если бы знать куда, думал Натабура, хотя за долгие годы привык к бродяжничеству. Даже с учителем Акинобу они, предпочитая равнины и леса, забирались в такие холодные пустыни всего лишь один раз – когда посещали великий Тибет, куда ходили за Махамудра Падмы Сиба. Учитель Акинобу планировал еще одну экспедицию, но началась война, клан Тайра был разбит, а страна погрузилась в распри, и неизвестно, закончились они или нет.

Но вроде бы Юка уверенно держит направление. Хотя какое здесь направление – долина, и все, думал он.

В час овцы, который верно и определить было невозможно, они сделали короткий привал, устроившись в каменной нише. Афра нетерпеливо уселся на жесткий зад и на всякий случай закрутил хвостом, нервно позевывая, стремясь разжалобить и Натабуру, и Юку, и Язаки заодно.

Сложились, что у кого было. Натабура хорошенько покопался в кармане хакама и нашел спинку сухой рыбы с чешуей. То-то его всю дорогу мучили запахи. Видать, прежний хозяин одежды был большим любителем вяленой рыбы. Юка предложила наётакэ – ровно три стебля, сладкого и душистого, – то, чем Натабура пренебрег, когда они проходили через бамбуковый лес, потому что, во-первых, они есть не хотели, а во-вторых, все были возбуждены поединком с Ван Чжи и разговоры велись только об этом. Вот если бы заговорили о еде, я бы, наверное, нарвал охапку наётакэ. Но в горах тяжело несли даже соломинку. Язаки со вздохом выложил из бездонных карманов горсть красного риса.

– Что бы вы без меня делали?! – И, ловко схватив самый толстый наётакэ, самозабвенно принялся жевать, радостно поглядывая на всех большими круглыми глазами.

– Ну?! – сказал Натабура, и они с Юкой уставились на обжору, словно неумолимый рок.

– Чего, ну? – спросил Язаки, не переставая жевать. – Чего? – потряс головой, показывая, что честен до корней своих.

– Доставай еще!

Язаки шмыгнул носом и снова полез в карманы.

– Больше нет, – с грустью и очень искренне произнес он, – ничего…

– Выворачивай! Быть такого не может!

Даже Афра заворчал:

– Р-р-р… – хотя он давно уже, нервничая, крутил башкой и точно знал, что ему положена одна четвертая от всех запасов.

– Ну разве что это… – Язаки достал что-то облепленное мусором, похожее на преснушку, и со всей осторожностью, чтобы не улетело ни одной съедобной пылинки, подул на нее. – Чур мне больше, я тащил…

В другом кармане у него были спрятаны деньги, украденные у харчевника Мурмакаса, на которые он так и не купил поросенка. Дай только добраться до первой харчевни, мечтал Язаки.

– Что это такое? – встревожилась Юка, однако не делая резких движений, чтобы не напугать Язаки.

– Как что? – Язаки сжал преснушку в кулаке, боясь, что ее отнимут. – Плюшка.

– Где взял?!

– Нашел на улице. – Он даже гордо отвернулся, выказывая пренебрежение компании. Кто здесь самый дальновидный? Конечно, он – Язаки. – Когда с карабидами ссорились. Пусть я не дрался с Богами, но так и быть, спасу вас от голодной смерти, – заявил он, расхрабрившись.

– Где? В городе? – снова перебила его Юка.

– В городе, – ответил он коротко, готовый, если что, пойти на подлость: сожрать преснушку на глазах у друзей.

«Никакие они мне не друзья, – на всякий случай подумал он, – а… а…» – но не нашел сравнения.

– Это засохшая «кыш-кыш»! – заявила Юка.

– Ай! – Язаки отбросил преснушку, будто гадюку.

«Щелк!» – Она не успела коснуться земли, как оказалась в пасти у Афра.

– Отдай! – Язаки сгоряча бросился на пса.

Афра, выказав необычайную ловкость, отскочил на пару кэн и сделал глотательное движение – лепешка упала ему в живот.

– Ах ты гад! – Язаки схватил камень и метнул, но, конечно, промахнулся.

Он даже погонялся за Афра по снежному полю, но вернулся усталый и пристыженный.

– Вот… – сказал он, разводя руками. – Сожрал, гад…

– Когда-нибудь жадность тебя убьет, – заметила Юка презрительно.

– Ну и пусть, – уперто ответил Язаки. – Пусть! Пусть я наемся «кыш-кыш», но буду сыт!

Несомненно, ему хотелось стать жертвой. «И почему меня не украли карабиды, – подумал он со злорадством. – Был бы сейчас в тепле, сытый и умытый. А то тащись несолоно хлебавши…»

– Не волнуйся, – сказал Натабура, – если бы ты превратился в кабутомуши-кун, мы бы обменяли тебя на здоровенный кусок баранины.

– Я бы его сам сожрал, – признался Язаки, – и ничего бы не оставил вам!

Рисовые зернышки Юка разделила на три кучки. Язаки свою порцию тут же отправил в рот и проглотил, не жуя. Юка аккуратно съела по зернышку. Натабура положил в карман, рассчитывая подкрепляться во время пути.

Афра честно выделили его часть рыбы. Язаки возмущенно выпучил глаза, но промолчал. После этого он с коку шел надув губы и демонстративно жевал какие-то былинки.

– Это несъедобно, – с раздражением заметил Натабура.

– Просто никто не пробовал, – так же сварливо отвечал Язаки и завистливо поглядывал, как Натабура бросает в рот по зернышку, но постепенно забылся и даже погонял вместе с Афра какую-то пичугу, которая явно уводила их от гнезда. Потом Афра пропал и явился вымазанный желтком и со скорлупой, прилипшей к носу.

Натабура только и произнес:

– Кхе…

Язаки сжал кулаки, а Юка ничего не сказала, а только снисходительно усмехнулась. Афра она тоже любила, как и Натабуру, но не хотела себе в этом признаться, словно для ее чувств еще не настало время.

С тем они и вышли на самый большой снежник, а затем через две-три кокой и на перевал между двумя покатыми вершинами. Перед ними открылась хаотичная панорама черных гор, разукрашенная белами полосками снега. Мрачное небо, придавленное бегущими тучами. Пустынный пейзаж – пустыннее которого не бывает. Натабура ожидал, что перевал будет высшей точкой местности, но казалось, что он лишь маленький бугорок перед следующей горной долиной, которая терялась за многочисленными большими и малыми пиками. Дул такой ветер, что не хватало сил терпеть.

– Куда нам?! – прокричал Натабура

– Вон-н-н… туда… – ветер унес слова Юки. – Там, за этими горами, ущелье Курикара и монастырь Гавадзияма, а за ними Идзумо – Страна Богов. Но вначале нам нужно перейти мост Сора.

Прежде чем спуститься в следующую долину, они оглянулись и оценили свой путь – он показался им легче легкого, ибо теперь предстояло подниматься по склону горы – такой безмерно огромной, что они не увидели, где она начинается и где заканчивается. Перед ними простирался покатый бок выброшенного на сушу сказочного кита.

Конечно, можно было выбрать путь в долине реки Черная Нита, но в какой-то момент туман рассеялся, и тогда в просвете гор, далеко-далеко внизу, блеснул бивуак: костры, как звезды на небе. Это были пешие войска Субэоса, кабутомуши-куны с неотвердевшими доспехами.