Кровь королей - Сурен Цормудян

– Количество крови, которую пришлось пролить ради нашего замысла, ваше высочество. Простите, быть может, мне уже надлежит обращаться к вам как к императору?

– Не будь всадником, бегущим впереди собственной лошади.

– Я раб и не имею права ездить на лошади, – улыбнулся евнух.

– Ну а я еще не император. И не стоит забывать, что мой милый братец Сангин в равной степени притязает на трон.

– Весьма некстати, – покачал головой Фатис, – что повитухи, принимавшие роды, отчего-то давно умерли, а записи о том, кто же из вас первым появился на свет, не удалось найти среди бумаг усопшего.

– Не смотри на меня так, раб. Это не моих рук дело.

– Кому же это выгодно?

– Тому из братьев, кто родился позже, – медленно проговорил Термилон и поднял взгляд на евнуха. – Из этого следует, что старше я, а не он. Проклятье, зачем отец держал в тайне, кто наследует первым?!

– Полагаю, чтобы внести соперничество, ваше высочество. Это вполне в духе покойного государя. И может статься, что повитух устранил он же.

– Ты намекаешь, что я могу и не быть старшим наследником?

– Я лишь говорю, мой господин, что доказательств вашего первородства мало даже для нас самих, не то что для императорского совета.

– Твои слова, как всегда, разят в самую суть, Фатис, – вздохнул принц. – Однако в ближайшие дни многие участники совета лишатся головы. В том числе и твой хозяин, пхекеш. Так что готовься сменить висящий у тебя на шее бэйрек.

– И чье же имя будет выбито на новой табличке? – широко раскрыл глаза Фатис.

– Мое. Я стану твоим хозяином.

– Весьма лестно, ваше высочество. Смиренный раб о большем не смеет и мечтать. Однако жаль будет расставаться с родовым именем нынешнего хозяина.

– Можешь зваться, как и прежде, – Кергелен. Да хоть какое имя себе возьми. Мне важна лишь твоя преданность.

– Был ли повод усомниться в ней хоть раз, мой господин? – Раб изобразил обиду.

– Не замечал.

– Потому что такого никогда не было!

– Ну, будет тебе, – рассмеялся принц. – Не разыгрывай оскорбленные чувства верного пса.

– За что же мой нынешний хозяин лишится головы?

– Тебе прекрасно известен ответ. Заговор, приведший к гибели богоподобного императора. За то же, за что обезглавлен ниччар Залманарри. Стража исчезла в самый неподходящий момент. Шнурок тревоги был перерезан. В итоге злодеев упустили. Все эти наши проделки помогут нам избавиться от неугодных.

– Не поторопились ли вы его убить? Я имею в виду Залманарри. Может, стоило сначала допросить?

– Ты о покушении на варварского принца? Твоих доводов мне достаточно. Ты ведь сам видел, что арбалеты готовил лично Залманарри. И мы оба знаем историю моего далекого предка, императора Чирингина Второго, который оказался в пасти пешего дракона именно из-за лопнувшей тетивы. Недотепа пробыл на престоле всего неделю. И всю неделю он тащился в земли пеших драконов, чтобы так тупо издохнуть. С тех пор минуло двести лет, и история позабылась в народе, ибо негоже выставлять напоказ глупость правителя. Но мы ее знаем. И ее знал ниччар. Вот он и решил так же устранить варвара. Да только молодой принц оказался проворным.

– И чья же рука вела Залманарри?

– Это ясно, как погожий день. Ниччар исполнял волю поганца Сангина. Они всегда были неразлейвода. Разве что до мужеложства не доходило, – скривился Термилон. – Даже их жены – родные сестры. И мы оба знаем, что Сангин жаждал отдать сестру Паснию одному из артаксатийских триумвиров, а отец желал породниться с северянами и выдать ее за Леона Пегасийского.

– Не слишком ли жестокий способ помешать замыслу отца?

– О, это в духе Сангина. Помню, в детстве был у нас пес. Пес весьма похотливый. Он частенько вставал на задние лапы, упирался передними в брата и, высунув язык, терся причинным местом о Сангина. Сангин решил отучить пса от мерзкой привычки. И отрубил псу задние лапы, чтобы он больше на них не вставал. У меня много подобных воспоминаний. Брат не склонен проявлять милосердие.

– А когда проявляли его вы, мой господин? – прищурился евнух.

– Например, сейчас, когда выслушиваю дерзости от раба, – усмехнулся тассирийский принц.

– Прошу простить великодушно, ваше высочество.

Фатис отвесил низкий поклон.

– Да ладно, – отмахнулся Термилон. – Так это тебя голова Залманарри так обеспокоила?

– Отделенные от туловища головы никого не могут оставить равнодушным, мой господин. Особенно если это человеческие головы. Но я оплакиваю не ниччара. Грусть на меня наводит гибель пегасийского мальчишки Кристана и Никки. Зачем убили их?

– А зачем юнец бросился на моих людей? – нахмурился тассирийский принц. – Что им оставалось? Дать ему изрубить себя на куски?!

– Он бы не бросился, не пусти ваши люди стрелу в Никки.

– Никки – наша рабыня! Ей вообще нечего было там делать! К тому же мы все равно подсунули им только двух коней. Четверо бы убежали, но пятеро…

– Ушли лишь трое…

– Проклятье! Нельзя вытащить занозу без крови! А отец был огромной занозой. И отчего ты вдруг принялся причитать по убитым? Ведь все прошло так, как мы и задумывали. Более того, это ты меня торопил, хотя я считал, что рано устранять императора, пока нет доказательств моего первородства.

– Мой господин, я настаивал поспешить потому, что стало ясно, как серьезно ваш брат настроен убить иноземного принца Леона. А Леон был нам нужен, чтобы убить императора. В мой замысел не входила смерть оруженосца, смерть Никки, смерть Инары. Я предлагал, воспользовавшись страстью Леона и Инары, подстроить их бегство и в то же самое время отравить Шерегеша, а после обвинить в убийстве императора неразумных влюбленных. Итог был бы тот же, но без крови, ваше высочество.

– Не я убил несчастную Инару. Не я ее столкнул в пропасть. Но коль уж так свершилось, с чего бы нам горевать?

Термилон плеснул в серебряный кубок вина и немного отпил.

– Вам, мой господин, возможно, не с чего. Но среди придворных рабов отношения не проще, чем между власть имущими. Мы можем плести друг против друга интриги, но можем быть и дружной семьей. У меня с наложницами императорского дворца и со многими другими рабынями весьма теплые отношения, и я не могу не горевать о гибели кого-то из них.

– Теплые отношения? – ухмыльнулся тассирийский наследник. – А знаешь почему? Потому что ты евнух. Мужчина без изъянов – совсем другое дело. За его мнимой обходительностью с какой-нибудь красоткой стоит лишь одна цель: пробраться ей между бедер. Ты не такой. Вот и доверяют они тебе, как подружке.

Кергелен вздохнул.

– Это хоть какое-то вознаграждение за мое увечье.

– Ну хорошо, я понимаю твои терзания по поводу гибели этих девиц. И выражаю тебе соболезнования. Так лучше? Но вот чего ты плачешь по северному варвару? И почему продолжаешь настаивать на том, что Леон не только должен остаться в живых, но и непременно уйти от погони и вернуться на родину?