Отражение - Вадим Панов

Николай не стал спрашивать, кто такой Шаб. Получается – враг. А вот на другой вопрос он надеялся получить ответ:

– А как же теория относительности?

– Перед Эйнштейном стояла задача доказать публике, что адекватные космические полеты невозможны. Он блестяще с ней справился.

– Кто поставил задачу?

– Его руководитель, – ответил Покрышкин, посмотрев на Николая, как на идиота. Действительно, как еще можно ответить на столь простой вопрос?

– Зачем доказывать?

– Затем, что в настоящий момент космические полеты признаны нецелесообразными.

– Почему?

– Разве мы это не обсудили?

Таврин умолк.

Это было нелепо: сидеть в гараже, рассуждать о НАСТОЯЩИХ космических полетах к далеким звездам и ждать убийц. Несколько раз Николай хотел ущипнуть себя и проснуться, но сдерживался. Во-первых, не хотел увидеть кривую усмешку Ермолая. Во-вторых, не хотел просыпаться. Таврин понимал, что переживает самое яркое и неординарное событие в жизни… Точнее, пытается пережить. И в какой-то миг понял, что хочет дойти до конца.

Что бы это ни значило.

Мальчик, выросший «почти в центре города», неожиданно почувствовал в себе упрямство всех поколений предков, которые воевали, строили, проламывались сквозь тайгу и болота, выходили к далеким океанам, снова воевали и снова строили. Почувствовал их дерзкую бесшабашность и презрение к трусости.

– Может, еще по одной?

– Не надо, – улыбнулся Ермолай. – И так хорошо.

А в следующий миг зазвонил телефон. Покрышкин спокойно взял у Таврина трубку, нажал на кнопку ответа, а затем – на громкую связь и положил телефон на стол.

– Да?

– Здравствуйте, Машина, – услышал Николай приятный мужской голос.

– Баал Авадонна, – с искренним почтением отозвался рыжий. – Я понимал, что меня ищет высокий Первородный, но не думал, что вы.

– Оставим любезности, – продолжил тот, кого Покрышкин назвал Авадонной. – Вам известно, что я не имею отношения к прекращению проекта «Нейтрино»?

– Да, баал, известно.

И Таврин неожиданно подумал, что, несмотря на почтение, которое рыжий выказывал собеседнику, Авадонна воспринял его ответ с облегчением.

– Решение принимал Шаб, и он же определял исполнителей.

– Да, баал.

– Пожалуйста, не называйте меня баалом, – попросил мужчина. – Вы ведь знаете, что я это не люблю.

– Извините.

Авадонна помолчал, после чего продолжил:

– Шаб умер.

– Сдох, – поправил собеседника Ермолай.

И Николай понял, что уточнение Машина сделал с превеликим удовольствием.

– Не будем спорить о терминах, – предложил Авадонна. – Важно то, что Шаб нас оставил. Ваш главный враг умер, и я готов предложить сделку.

– Почему? – быстро спросил Покрышкин. – Что изменилось, кроме того, что Шаб сдох?

– Вы зрите в корень, Машина, – похвалил собеседника баал.

– Меня так учили.

– Изучив материалы проекта, Шаб сказал, что «Нейтрино» не смог бы уничтожить саму Звезду. Древних – да. Проклятую Звезду – нет. А именно она источник интересующей меня энергии Ша. Что же касается Древних, то мне на них, в отличие от Шаба, плевать. Даже больше: без них станет спокойнее… – Авадонна выдержал короткую паузу. – Мы с вами ситуационные союзники, Машина, поэтому скажите: что вам нужно?

– Стартовый ключ, – тут же ответил Ермолай.

И по его тону Таврин понял, что Покрышкин жадно ждал этого вопроса и теперь с еще большей жадностью ждет ответа.

– Он у меня, – после короткой паузы подтвердил Авадонна.

– Могу я узнать, каким образом ключ оказался у вас? – с почтительностью, которую Николай никак не ожидал услышать, спросил Машина.

– Скажем так: я стал наследником Шаба и заполучил почти все его сокровища. Пришлось, конечно, поделиться с баалами, но Стартовый ключ я оставил себе.

– Вы убили Шаба?

– Ключ у меня.

– Ваша цена?

– Прототип.

Теперь паузу взял Ермолай. Откинулся на спинку кресла и задумался, невидяще глядя на Таврина. Похоже, он ожидал другого ответа.

– Что скажете? – поторопил Машину собеседник примерно через полминуты.

– Вы дадите слово, что это будет честная сделка? – медленно спросил Покрышкин.

– Нам нечего делить, Машина. И я не буду плакать, если Древние исчезнут, – Авадонна хмыкнул. – Вы ведь этого хотите?

– Нам много говорили о важности миссии, – серьезно ответил рыжий толстяк. – Я – последний офицер «Нейтрино», я принял на себя обязанности капитана и должен сделать все, чтобы исполнить приказ. А приказ был получен: после того как Барадьер сбежал, я вскрыл сейф капитана и прочитал содержимое пакета.

– Вы не имели права так поступать, – грустно произнес Авадонна.

– Я обязан был так поступить, – с твердой убежденностью ответил Машина и повторил: – Я – последний офицер «Нейтрино». Оказавшись в тех обстоятельствах, я был обязан вскрыть пакет и действовать согласно полученному приказу.

И Николай вдруг представил Ермолая. Моложе, чем сейчас. Возможно, в крови. Возможно, в военной форме. Вот он перешагивает через трупы друзей и врагов, вскрывает сейф и читает сухие строчки приказа. Последний смертник с корабля «Нейтрино»… О чем он думал в тот миг? Почему не сбежал?

И Таврин вспомнил, с какой грустью Покрышкин сказал, что два милиционера остались неотомщенными…

На этот раз долго молчал Авадонна – почти минуту, после чего с уважением произнес:

– Старые принципалы умели мотивировать сотрудников.

Но с уважением не к неведомым Николаю принципалам, а к сидящему в кресле толстяку.

– Я благодарен за то, что вы прислали Барадьера, – с достоинством проговорил Ермолай.

– Я знал, что вы оцените, – с прежним уважением отозвался Авадонна. – Теперь к делу: где и когда?

– Вы должны сказать Барадьеру то, что собирались сказать, – ответил Покрышкин. – Если ему удастся довести до конца старое дело, он обязательно отыщет Прототип, даю слово. Если же его постигнет неудача…

– Приедет курьер, и вы совершите обмен.

– Да, Авадонна.

– Увидимся, Машина.

Связь прервалась.

– Что все это значит? – выдохнул Таврин.

– Ты все слышал, – отрывисто бросил Покрышкин.

– Но ничего не понял.

Действия Ермолая стали энергичными, но не суетливыми. Он включил монитор компьютера, и Таврин увидел на нем картинки с видеокамер и какие-то числовые показания. Затем Покрышкин поправил гарнитуру в левом ухе, взял в руки пульт, похожий на систему управления умным домом, и произнес: